Я коснулась гладкой поверхности зеркала и отправилась в прошлое, а через несколько секунд вернулась, уже зная обо всём.
Все мы храним тайны. И эти тайны у каждого свои, какими они бы ни были — страшные и не очень, большие и меленькие, а может быть чужие… У каждого — своя тайна, свой скелет в шкафу.
Часто это то, о чём мы не хотим вспоминать, то, о чём хотим забыть.
Но жизнь — не альбом с фотографиями. Не сохранишь памятных моментов, не вырежешь лишнего, не подретушируешь оставшегося, можно лишь загнать подальше в подсознание, но правда всё равно покажется, во снах, в бреду, в пьяных сожалениях. Наши тайны вместе с нами.
Я не знаю, что правит судьбами людей. Что подталкивает к пропасти, кто заставляет сделать последний, роковой шаг. Наверное, мы сами в этом виноваты. Мы сами выбираем свой путь. И я сделала шаг, который, как взмах бабочки в одном полушарии, вызвал цунами в другом. Даже не желая узнавать тайну Севера, пытаясь просто понять причину натянутых отношений с Даном, я влезла не в своё дело.
Четырнадцать лет назад в семье Севера произошло то, что потом стало его тайной.
На свете много тех, кто не подходит под рамки «добра». Всех можно оправдать и очернить, были бы аргументы, но тех, кто ради наживы и ради мести убивает невинных детей…
У меня до сих пор стоит перед глазами та кровавая бойня, те шесть извергов, отец Севера, пытавшийся защитить свою семью. Они убили его. Те люди на глазах Сева надругались над его матерью и маленькой сестрой, ребёнок не выжил, женщина сошла с ума. А Север превратился в демона.
Он стал некромантом, и те шесть людей стали его первыми жертвами. Он убивал их долго, месяцами, мучил. Я на всю жизнь запомню обрызганную кровью бледную кожу и глаза, похожие на черные дыры, когда он расправился с последним. Это уже был не ребёнок. Это было исчадие ада.
Потом, он понял, что сделал, а может, и нет. Но он сбежал в наш мир, пытался жить и забыть всё, похоронить в памяти. С Даном они были лучшими друзьями. Север скрывал свою силу, но прошлое тяготило его, вот тогда-то он и попытался покончить с собой. Спасла его я. И я открыла ему тайну Дана, тайну, что он венеф. Это из-за меня Дан понял, что его лучший друг инкантар и предал его. Это я разорвала их пути, это я толкнула Сева обратно, заставила вернуться в орден, это я связала в одну наши судьбы.
Виноватых нет. Правых тоже. Мне жаль тебя, Север…
Я сидела в кресле, молча следя за язычками пламени в камине. Не было состояния умиротворённости, скорее тяжёлая апатия навалилась на плечи, делать ничего не хотелось, особенно после всего, что я узнала. Странно было осознавать, что где-то рядом, совсем недалеко притаился дух, живущий с мыслью нас убить, где-то меня ждут друзья, и я сама — частица этого мира и что-то для него значу.
Сейчас цели не было. И мыслей тоже. Наверное, это шок, неспособность принять всё как целое, сознание упорно считало происходящее сном.
— Так и будешь сидеть? — Север присел рядом с камином и поворошил угли. Искры вихрем пронеслись, как ученики из школы со звонком, и потухли, огонь разгорелся ярче, я почувствовала волну дохнувшего в мою сторону жара и просто кивнула в ответ на его слова. — И куда делся наш боевой запал? — Он поднялся с корточек и теперь стоял передо мной, тёмный на фоне огня, лишь глаза блестели, внушая дрожь.
Я долго молчала, прокручивая в голове новые знания, наблюдая, как язычки пламени отражаются расплавленным золотом на металлической отделке его кожаных брюк, и всем телом ощущая мягко навалившуюся вялость.
— Какая уже разница. — наконец произнесла я, глубоко вдохнув и медленно выдыхая, закрыв глаза и считая до десяти.
— Никакой. — Север, кажется, пожал плечами, я видела по смутным очертаниям света сквозь закрытые веки, что он продолжал стоять передо мной. — Что ты поняла?
Я съёжилась и промолчала. Чувство ужаса неприятно коснулось спины: я понимала, что если сейчас всё расскажу — меня убьют.
— Значит, ты поняла, кто нас убил? — Сев не отставал. Внезапно свет сквозь веки исчез, я почувствовала, как его рука больно сжала мне предплечье и, распахнув глаза, обнаружила его склонённое лицо в каких-то сантиметрах от своего. В его глазах отражалась бездна и пустота…
— Уйди, некромант! — я отпрянула от него, вжалась в кресло, чувствуя необъяснимый страх и больше всего на свете желая где-нибудь спрятаться.
Север вздрогнул, словно его ударили, медленно распрямился и отвернулся, глядя на огонь. Я закусила губу, коря себя за бестактность, которую ляпнула, и ещё сильнее желая оказаться подальше от всего происходящего.