Я с наслаждением вдохнула вкусный воздух после дождя, спрятала волосы, заплетённые в косу, под воротник и натянула капюшон.
— Ангел, нам лучше уходить, и побыстрее. — я словно натолкнулась на что-то твёрдое, оглядываясь на Севера, который с тревогой смотрел мимо меня. Я оглянулась и всё поняла.
Обычно, когда видишь себя молодого или не совсем молодого, год или два назад, то чувствуешь снисхождение и превосходство. «Какой я был глупый», — подумают многие. Я же, когда увидела себя, почувствовала лишь грусть и лёгкую зависть… В прошлом я была лучше, чем сейчас…
Мне хотелось лишь посмотреть в свои глаза и понять, почему то, что произошло, так сильно ударило.
— Стой, совсем с ума сошла? — схватил меня за плечо Сев и сдавил так, что от боли потемнело в глазах.
— Отвяжись. — тихо прошипела я, выворачивая плечо и стряхивая его руку.
— Ты собираешься поменять будущее? — в его потемневших глазах, казалось, застыли льдинки.
— А может и да! — голос сорвался. Я, для которой это прошлое — настоящее, оглянулась, но рассеянно, мельком, не узнавая, а потом повернулась назад, и я услышала свой смех и смех своих друзей…
— Мне плевать, что ты там хочешь поменять, но, знаешь ли, некоторые тоже хотели предотвратить Вторую мировую войну. И знаешь что? В той реальности на Земле не осталось никого живого. Не всегда то, что плохо — действительно плохо. Может быть ещё хуже.
— И что? — прошептала я, сжимая кулаки. Но я знала, что он прав, знала, что ничего не смогу поменять, и даже предупредив саму себя, снова переживу эту страшную боль. А не эту, так другую.
Я закрыла глаза и осторожно отвела его руку, шагая в противоположную сторону самой себе.
— Ты… как?.. — тихо спросил Север, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я молчала и просто шла с ним в ногу.
— Нормально. — я даже улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — И как у тебя получается постоянно лезть мне в голову?
— Для инкантар чувствовать чужие эмоции — это как дышать. — пояснил он, дотронувшись до колечка в левом ухе. — Я даже примерно знаю, что произошло тогда.
— Ясно. — прошептала я, кусая губы. Заметив недалеко ресторанчик с китайской кухней, я потащила его за собой. — Пошли завтракать. Или обедать. Расплачиваться, правда, придётся бегством, но что поделать.
Север в ответ неопределённо хмыкнул, видимо, он не так часто нарушал закон, как я, но кивнул.
Мы уселись за стол, накрытый красной скатертью, за небольшой перегородкой. Над нами висела пара китайских фонариков, дававших мягкий, красноватый свет, женщина в национальном костюме принесла меню, из которого мы выбрали, основываясь больше на картинках, чем на названиях, блюда.
Пока заказ готовился, я решила разузнать об инкантарах из первых уст.
— Помнишь, ты просил меня рассказывать, всё, что я знаю? — издалека начала я. Получив кивок Севера, который из салфетки складывал журавлика, я продолжила, — я последовала твоему совету и начала раскапывать информацию, и теперь я знаю всё о своём ордене, об анимах, и что произошло в начале истории. Только в наших источниках никак не освещается вопрос, откуда взялся ваш орден. — Перед нами поставили дымящиеся тарелки и положили палочки, а Север принялся за сложение второго журавлика. — Что ты делаешь? — Не сдержала любопытства я.
— В Японии есть поверье, что если сложить тысячу журавликов, то самое странное желание исполнится. Это девятьсот двадцать седьмой. — пояснил он, складывая хвостик и клювик и откладывая журавлика ко второму. — Но если честно, это уже скорее привычка, когда находится свободное время, складывать журавликов. — Он взял палочки, уверенным движением расщепил у основания, сложил руки словно в молитвенном жесте и провозгласил, — итадакимас!
Я хмыкнула, понимая, о чём идёт речь, и тоже взяла палочки. Вопрос был произнесён, оставалось дождаться ответа, поэтому спокойно ела, оголодав за последние сутки.
— Так. — Сев промокнул губы салфеткой. — Я для начала расскажу то, что и так известно, а потом свою версию рождения мира. Итак, в начале всего был Хаос и два абсолютно разных мира. Вашего, — он повёл рукой, словно приглашая меня приглядеться к окружающему, — и нашего. Вы, дети этого мира — венефы. И ваша сила — это выдох вашего мира. Мы — дети другого мира, и наша сила — вдох. Два этих мира — отражения друг друга и словно лёгкие, без одного не будет и другого. Вы — берёте силу в себе, и вас очень мало, не больше двух тысяч по всему миру. А поэтому ваш мир техногенный, из-за отсутствия силы.
— Или наоборот. Развитие технологии повлекло потерю веры и отрыву от природы. Наша сила напрямую зависит от внутреннего состояния, а поэтому наша аура ровная, округлая. Мы идём путём Ясара и поклоняемся солнцу, все религии мира благословляют его. — я знала об этом из книги, поэтому задумчиво ковыряла палочками салат.