Между тем, Магдалина и Пётр, подъехав к дому, где жил художник, вышли из машины и медленно стали подниматься по лестнице, не привлекая ничьего внимания.
Это был час, когда тела людей, ослабев от дневных забот, были погружены в забытье. А души, обречённые на вечную безсонницу, слонялись по комнатам и коридорам - томясь по сочувствию и не умея найти его. Они скользили мимо наших героев, с удивлением замечая, что это не души - а, наверное, демоны; что, должно быть, они пришли за чьей-то душой. Тогда они в страхе начинали трепетать, - думая, что это пришли за кем-то из них. И когда из груди взволнованной Магдалины исторгался едва сдерживаемый вздох, или когда она дрожащим голосом спрашивала о чём-нибудь Гогенштауфена - они вдруг слышали стон её души, доносившийся как из подземелья. Тогда они в страхе прижимались к стене, пропуская Магдалину. Им казалось, что это преисподня, - где узница - их сестра.
Лёгкое волнение, которое по выходе из машины охватило Магдалину, теперь развилось в страх. Она вдруг остановилась и прошептала.
_ Пётр, милый! Я не могу. Мне страшно, _ и, ослабев, опустилась на ступени лестницы.
Гогенштауфен знал, что происходило с Магдалиной. Но он также знал, что не следует заострять внимание на больном. Поэтому он как можно спокойнее и ласковее проговорил.
_ Тебе кажется, что ты идёшь совершить что-то недостойное? Ты, может быть, думаешь, что талант, который нужно забрать у этого художника, попадёт какому-нибудь снобу, имеющему средства и страдающему от неудовлетворённого тщеславия?.. А?.. Ты ведь так думаешь? _ проникая своим пристальным взглядом прямо ей в душу и тем вызывая в ней сильное смятение, проговорил Гогенштауфен.
_ А разве - нет? _ едва выдержав его взгляд и покраснев от обиды, проговорила Магдалина. Мысль о том, что её, как девку, используют какие-то жестокие и злые люди, не давала покоя её совести. _ Разве понадобились бы вам услуги такой... такой неотразимой искусительницы, если бы речь шла о чём-нибудь порядочном. Вам нужен успех, но вы не уверены в нём. Не так ли? Следовательно, вам будут сопротивляться! Следовательно, я нужна вам для насилия, _ теперь в её глазах сверкала ярость раскаяния.
_ Я так и думал, _ спокойно сказал Гогенштауфен. _ И рад, что не ошибся в тебе... _ затем он задумался, тщательно подбирая слова; он ещё не мог сказать ей всего, но сказанное им должно было убедить её. _ Видишь ли... этот человек - не совсем художник... а может быть, совсем и не художник. В его мастерской зафиксировано очень высокое энергетическое поле... Такое, которое может быть только у гения... или ещё выше. В Нашей Душе должен же быть хотя бы один сверхгений. Почему бы ему не жить именно здесь?.. Хотя, по правде, меня бы устроил - и гений... и даже - талант... Вот ты и объясни мне - что это за явление природы такое. Гений, художник - а пишет только на уровне таланта и ремесленника... а может быть - ещё ниже... _ Гогенштауфен пристально смотрел прямо в глаза Магдалины, внушая ей доверие к себе и к своим словам. Магдалина молчала. И, кажется - она с трудом понимала Гогенштауфена; хотя его слова казались ей достаточно убедительными. Не давая разрушиться этому, ещё хрупкому, строению, возникающему в её душе, он продолжал.
_ Вот и получается - что этот его талант художника мешает ему раскрыться в чём-то более важном... Вот это-то "более важное" меня больше всего и интересует... Понимаешь?.. Ему этот талант мешает жить, а кого-то он вернёт к жизни... Этот талант мы передадим или перепродадим... а почему бы и нет - это такая же ценность (если не большая) как и всё прочее... другому человеку, который его заслуживает своей самоотверженностью... Во имя справедливости. Ты понимаешь?.. Насилие?.. да. Но во имя справедливости... и совершенства...
Этого Магдалина не ожидала. Раскрыв глаза, она с изумлением смотрела на Петра - о чём-то думая. Потом тихо проговорила.
_ Спасибо, Пётр. Ты успокоил меня. Честное слово - я вам не верила. Я думала... Даже страшно вспомнить - что я думала...
И, протянув ему руки, чтобы подняться - она первая двинулась по лестнице.
"Если Пётр сказал правду, _ думала она, распахивая шубу - то ли от жары, то ли от волнения, _ то к чему такая тщательность, такая таинственность; к чему весь этот маскарад с перевоплощением...".
Её, начавшееся было разворачиваться, сомнение оборвал, искоса следивший за ней, Гогенштауфен; он вдруг повернулся к ней спиной и начал спускаться, волоча за собой этюдник. Магдалина резко повернулась.
_ Ты куда?
_ Ухожу.
_ Как уходишь? А как же я? Ты хочешь оставить меня одну?.. с этим?.. Ты что, Пётр - ты обиделся?..