Магдалина рассмеялась лицом, но глаза её оставались неподвижны и пристальны.
_ Послушайте, _ проговорил он, всё больше возбуждаясь, _ ...неужели я так грешен?.. _ и, сделав над собой усилие и стараясь придать своему голосу шутливое выражение, вдруг спросил. _ А у вас что... и хвост есть?..
Магдалина вдруг вся преобразилась ("Попался!"). Глаза её наполнились любовью, и из них брызгами начала выплёскивать страсть. Руки её вдруг превратились в трепетных и пугливых живых существ, покрытых шелковистой кожей - которые вдруг опутали художника затейливой паутиной движений.
_ Глупый... смешной и глупый... _ шептали её губы, тёплой страстью разливаясь по всему его телу. _ Ты можешь это проверить...
Страсть уже переполнила Магдалину - и теперь безудержным водопадом низвергалась на его и её тела, постепенно заполняя собою всю комнату и весь мир...
В пылу страсти они не заметили появления Гогенштауфена...
В сознании Магдалины и художника всё завертелось. Их тела обрели чувства, а чувства обрели свободу... Из круговерти красок начали проступать образы какого-то восточного города... дворца... огромного зала...
Круг 9.
Дуга 29.
Перед глазами Магдалины вдруг возникло (довольно красивое и мужественное) лицо какого-то восточного владыки, - который (обращаясь именно к ней) что-то настойчиво говорил ей (в тоже время пытаясь удержать её заруку). Волевым усилием Магдалина полностью открыла своё сознание (в этот, неведомый для неё, мир (вдруг мысленно представившийся ей во всей полноте своего великолепия)) - и обнаружила себя в огромном (с высокими сводами, и отделанным полудрагоценными и драгоценными камнями) зале дворца (который она вдруг мысленно представила себе во всей полноте его роскоши и о котором (потрясённая увиденным) она подумала - что таким мог быть дворец библейского царя Соломона). Теперь она понимала своё положение - и знала, - что является избранницей Архелая, владыки этого дворца и этого мира; и что Архелай влюблён в неё - и готов (по его же собственному выражению) кинуть к её ногам и этот дворец (со всей его роскошью) и весь этот мир (со всем его великолепием).
_ ...Ну, что же, _ слегка озадаченно, но не теряя достоинства, проговорил Архелай (сделав паузу и вглядевшись в её глаза (словно пытаясь увидеть в них - понимает ли она то, что он говорит ей... а говорил он ей о своём невыносимом одиночестве, в окружении этого мёртвого подобострастного и подлого стада бездушных тварей (убивающих его собственную душу - по каплям выпивая из неё воду жизни)... что только она, со своей живой чуткой и нежной душой, смогла воскресить его душу и наполнить её новыми замыслами и деяниями...)), _ если ты ничего не хочешь в награду... и я настолько опьянён тобой, что не могу ничего сообразить... А впрочем, я знаю, чем тебя наградить.
Он подозвал одного из своих слуг и что-то нашептал ему наухо. Тот попытался изобразить удивление, но тут же, под действием внушительного взгляда Архелая, молча поклонился и вышел.
Довольный своей выдумкой, Архелай повернул к Магдалине своё возбуждённое лицо, - подмигнув ей - дескать, теперь моя очередь поразить тебя, - и, повернувшись к музыкантам, бешено заорал.
_ Музыка! Танцы! Всем танцевать!
Больно схватив Магдалину заруку, он потащил её в центр зала. Повинуясь гипнозу могучего порыва его внушительной фигуры, как застоявшаяся упряжка лошадей повинуется удару кнута возничего, с места в галоп рванула музыка, - в свою очередь увлекая остальных - так, что через минуту Архелай и Магдалина исчезли в толпе танцующих.
_ Ну что... видишь?.. Стоит мне только сказать одно слово, _ басил наухо Магдалине раскрасневшийся Архелай, _ и они, как марионетки... идут танцевать.
_ Четыре... _ усмехнулась Магдалина его мальчишеской хвастливости.
_ Чего "четыре"? _ не понял Архелай.
_ Четыре слова, мой повелитель, тебе понадобилось - чтобы они пошли танцевать. А чтобы умирать?.. Сколько тебе понадобится для этого слов?
_ Одно, _ грубо парировал Архелай её иронию. _ Одно слово - "казнить!".
И тут, как назло, ввели того, кем Архелай захотел наградить Магдалину. О, если бы теперь на месте Магдалины оказалась другая женщина, и эта женщина упустила бы бешеный всплеск самолюбия Архелая, - это могло бы стоить жизни несчастному узнику теперь же. Но Магдалина, едва увидев узника, который имел вид смиренного гения; и Архелая, имевшего вид взбешённого ничтожества, - моментально сообразила и ужаснулась тому - что ожидает узника, если она теперь же не остановит нарастающий гнев Архелая своей ласковой покорностью. Она повернула к нему своё побледневшее и покорно-восторженное лицо, и тихо прошептала.