_ Прости, милый. Ты и только ты здесь владыка - самый великий и могущественный. Я недостойна тебя, _ и, склонившись на одно колено в знак восхищения и покорности, она, присмирев, отошла в сторону.
Архелай опешил. Вот так номер. Из-за неё он собрал это сборище ничтожных плебеев, раздражавших его своей лукавой покорностью; из-за неё он вытащил из темницы лично опасного ему преступника; из-за неё, наконец, он как мальчишка краснеет - потому что, видите ли, она заподозрила его в хвастовстве. А она отошла от него в сторону - и с видом случайной и недостойной гостьи...
_ Ты разве не хочешь поговорить с человеком, _ делая вид, что ничего не произошло, проговорил Архелай, обращаясь к ней и одновременно к узнику, _ который считает себя сыном Божьим и владыкой царства небесного... Не так ли, любезнейший?..
_ Владыка ошибается, возведя меня в столь высокий сан. Виной тому - злоба и зависть, - которые, как ищейки, гонят меня от людей... Я - сын; и пришёл от Отца - Которого вы лукаво почитаете своим Богом. Но я пришёл - не повелевать козлами, которых участь: быть пищей на столе их хозяина, - а собрать овец моих - чтобы отвести их на новую землю; и собрать детей Отца моего - чтобы отвести их на новое небо... Ибо, эта земля проклята от века - и подлежит затоплению; как и это небо проклято - и подлежит сожжению...
_ А!.. что!.. каков!.. _ восторженно проговорил Архелай, крепко беря Магдалину заруку и таща её к узнику. _ Мне привезли его месяц назад... Он был в ужасном состоянии. Можешь себе представить, его били камнями его же единоверцы. На нём живого места небыло... Но я щедр и великодушен. Я дал ему лучшего врача. И вот... как видишь. Правда, поначалу он не хотел лечиться - уверяя, что страдает за их грехи. Но когда я стал настаивать, - сказав - что "тот, кто хочет помочь людям, не должен отвергать и их помощь", - он согласился.
_ Били? камнями? _ содрогаясь от представленного зрелища и одновременно проникаясь к узнику состраданием, проговорила Магдалина. _ Это ужасно. Почему ты не наказал их? _ повинуясь мгновенному порыву, но тут же раскаявшись в нём - добавила она.
_ Но дорогая, _ пристально глядя ей в глаза и пытаясь своим взглядом схватить её мысль (но её мысль просочилась сквозь его взгляд как сквозь пальцы туман), проговорил Архелай, _ не мог же я наказывать людей, которые, побивая его камнями, кричали: "У нас один владыка - Архелай!..".
_ Ты прав. Я сказала глупость. Прости, _ машинально проговорила Магдалина, с интересом рассматривая узника.
Это был средних лет мужчина - с красивой, но надломленной внешностью.
_ Как тебя зовут? _ проговорила она голосом полным достоинства; теперь она была осторожнее, и тщательно следила за своей речью и интонацией.
_ В разных местах меня зовут по-разному, _ в свою очередь пытаясь её вобрать в себя и там переосмыслить, вежливо проговорил узник. _ Если госпожу интересует моё имя по крещении, то - Иисус.
_ Как? _ искренне удивилась и почему-то обрадовалась Магдалина. _ Прямо-таки - Иисус?
_ Госпожа видит в этом что-то предосудительное?
_ О, нет, нет, _ смутилась Магдалина.
Ей в голову пришла вдруг мысль, что ведь и она носит библейское имя. Она вдруг вспомнила слова Гогенштауфена о том, что её имя предопределено её миссией. И это совпадение их имён одновременно смутило и насторожило её... Если бы это понял Архелай. Но он был слишком занят Магдалиной, чтобы увидеть её не шуточный, нарастающий и оттого тщательно скрываемый интерес к Иисусу.
_ Он - не Христос, _ по-своему понял и дико заржал Архелай, _ он - Мария.
_ Как? _ не поняла Магдалина.
_ Моё полное имя, госпожа - Иисус, сын Марии... В той местности, где я родился, второе имя новорождённому даётся по отцу. Но поскольку при моём крещении, по обряду, никто не признал моего Отца - мне дали имя матери. Мою мать зовут - Мария.
Магдалина невольно улыбнулась. В самом деле, забавно и удивительно. Теперь она с удовольствием и удовлетворением рассматривала его внешность - отмечая в ней черты: незаурядные по сущности, но грубо и нелепо приниженные действительностью. Так - природная стройность его фигуры горбилась усталостью его движений, величественность его лба ломалась скорбностью его бровей, проницательность умных глаз стиралась нервозностью испуганных губ... но главное - светлый лик его омрачался какою-то непостижимой для Магдалины тоской...
Каким-то третьим чутьём вечно обманываемых мужчин, Архелай понял - что Магдалина хочет остаться наедине с Иисусом. И, распаляя ревностью и обидой своё безпрекословно-сомнительное достоинство владыки, и одновременно подчёркивая свою щедрость и великодушие на сегодняшний вечер, - он саркастически проговорил - обращаясь более к Магдалине, чем к Иисусу.