ще не заметили моего ухода... Господи!.. что за проклятая сила заложена в вас. Ведь тогда я думала, что ушла от вас навсегда. Но прошло несколько дней... может быть недель (тогда мне казалось, что прошла вечность) и я опять оказалась у ваших ног. Вы куда-то спешили, в чём-то меня упрекали... Господи! Как я была благодарна вам за это. Я готова была целовать следы ваших божественных ног. Мне ведь, несчастной, казалось - что это ваша месть за мой уход, что и вы страдали... Это я потом узнала - что вы торопились не от меня, а к другой; и ваши упрёки, и ваш гнев были вызваны лишь досадой... что я вернулась. И вот мне наказание за мою слепоту. Когда у вас там что-то не вышло - вы вернулись ко мне, осквернённый другой женщиной. О, как я тогда её ненавидела! Я была готова её растерзать... А через некоторое время я узнала, что это была моя лучшая подруга. Да, проклятый, вы осквернили во мне не только любовь, вы осквернили во мне веру. Отныне, я не могла верить людям, после того как меня предали два самых близких человека. И как!.. Может быть тогда у меня впервые и зародилась мысль о смертности души (в школе ведь нас учили другому; господи! какой только глупостью не засоряют нам головы в школе). Но тогда во мне ещё были душевные силы, которые могли противостоять этой навязчивой мысли. Правда, испугавшись этой мысли, я попыталась заговорить с вами об этом. Но, кажется, вы пропустили это мимо своих ушей. Зато вы не пропустили мимо своих глаз стройные ножки, которые в этот момент грациозно проплыли мимо вас. Господи! Видели бы вы в этот миг свою отвратительную самодовольную и похотливую рожу. Я просто уверена, - не будь меня в этот момент рядом - вы бы увязались за этими ножками. Представляю, как бы вы, распустив хвост и нахохлившись точно петух, готовый вспрыгнуть на курочку, бросились бы за ней... Но на ваше несчастье я оказалась рядом. О. нет, вы остались. Вы даже попытались сообразить, что это такое я вам сказала только что. Вы были так божественно нелепы в этот миг, что я вдруг расхохоталась. Вы, разумеется, отнесли мой смех на свой счёт, решив, что сказали что-то остроумное. А мне хотелось разрыдаться... Но даже этого я не могла себе позволить... Зная вашу обычную рассеянность по отношению к женщинам - я убеждена, что вы не заметили одной очень характерной черты моего поведения с вами. Вы никогда не видели слёз на моём лице; хотя, как всякой нормальной женщине (тогда я была ещё нормальной женщиной), мне часто хотелось плакать и даже рыдать - от огорчения, обиды или даже тоски. Но я хорошо знала, что мужчинам вашего склада отвратительны какие-либо осложнения с женщинами. И я была такой, какой вам хотелось меня видеть, - я была изысканной собеседницей, пикантной любовницей, богиней, шлюхой; меня можно было втоптать в грязь, со мной можно было полететь к звёздам; меня даже не стыдно было взять с собой на пляж или к знакомым... Господи! Я желаю вам, чтобы на вашем пути встретилась такая стерва, которая провела бы вас через все унижения и оскорбления, через которые вы провели меня. У меня сердце кровью обливается, когда я думаю о том - скольких людей, мужчин, я могла бы сделать счастливыми, если бы отдала им хотя бы половину того, что я отдала вам... Но, к сожалению, жизнь нельзя повернуть вспять, и в ней ничто не проходит безследно и безнаказанно... Я это поняла... теперь. А тогда я ещё не знала - что стояла на пороге душевной гибели... Это надвигалось неотвратимо, - с каждым шагом, с каждым словом, с каждой мыслью, с каждым поступком. О, если бы в это время нашёлся бы хоть кто-нибудь, кто вырвал бы меня из-под вашей власти! Я до конца дней боготворила бы его, я посвятила бы ему жизнь, я нарожала бы ему детей... Один человек, случайный прохожий; один понимающий и сочувствующий взгляд, одно слово... И кто-то спасён, и для кого-то жизнь обрела смысл, и кто-то нашёл счастье... Господи! Как мало порой нужно человеку, женщине, для счастья - и как порой немилостива судьба, лишая её и этой малости... Спасителя небыло (а может и был, но я его не замечала), бежать я не могла. Оковы мне были сладостны, - ведь в них я провела лучшие дни, лучшие месяцы, лучшие годы своей жизни. Я ведь, несчастная, считала себя ещё и недостойной этих оков. Ведь я любила вас; и, хотя и мучаясь - была счастлива. А вы не любили меня; и хотя и были мучителем - небыли счастливы. Тогда вину за это я приписывала себе. Мне казалось, что это я не могу вызвать в вас это чувство (без которого ведь нет жизни), что я неопытна и бездарна в любви. Я ведь замечала - как вы становились задумчивы и грустны, когда навстречу нам попадалась счастливая пара или, особенно, счастливая семья... И однажды вдруг я поняла. Ребёнок... вам нужен ребёнок... Я никогда не забуду тех счастливых дней, счастливых и наполненных, когда я решила стать матерью вашего ребёнка. Это было какое-то ослепление, восторженное и безрассудное ослепление. Мысль, что вам нужен ребёнок, что ребёнок сделает вас (и меня) счастливым, была так неистова, что за неё я готова была пойти на костёр. Для меня это было так ясно и просто, и огромно, что заполнило во мне всё; и не оставило места для другой, ясной и простой, мысли, - если бы вы этого хотели - вы мне сказали бы об этом. Но тогда меня мучили совсем другие страхи. А вдруг я безплодна, а вдруг мне не удастся обмануть вашу бдительность (ведь я хотела сделать вам сюрприз) и вашу (чёрт вас возьми) порядочность. Ведь вы были так предусмотрительны и осторожны в своих ласках, словно бы не каждое поле было достойно ваших божественных семян. Мне, правда, пришлось повозиться с вашей осторожностью... Наконец, я приучила вас к мысли - что всё можно, и это не опасно. Было немного стыдно. Мне казалось, что это безнравственно... Но разве можно назвать безнравственной женщину, которая хочет родить от любимого ею мужчины?.. И вот, наконец, это свершилось. Многие, особенно мужчины, не верят, что иногда женщина способна почти телесно ощутить момент зачатия. Но я это почувствовала... Спустя месяц это подтвердилось. От радости я едва не потеряла голову. Ведь это было впервые, со мной... Вот она, недостижимая для мужчин вершина, делающая нас, женщин, почти безсмертными... Когда, наконец, все страхи и сомнения остались позади - я решила сказать вам об этом... Сколько раз я мысленно пыталась вообразить себе эту сцену... Вы были на высоте... в моём воображении. Вы носили меня на руках, говорили мне восторженные и головокружительные слова, дарили мне цветы, предлагали мне руку и сердце (господи! - и жизнь), - вы были великодушны и неподражаемы... в моём воображении. Я торжествовала свою победу... в моём воображении... Я не верила вам... в моём воображении, я гнала от себя эти мысли. Я даже пыталась вообразить себе совершенно обратное. Но у меня из этого ничего не получалось. Ведь я любила вас... И вот этот день настал. Господи! как я волновалась, идя на встречу с вами. Ведь мне казалось, что я иду на встречу со своей судьбой. Я думала, что этот день переменит всю мою жизнь; я верила, что в этот день мне будет, наконец, даровано вами выстраданное мною счастье... Я не спала всю ночь. Господи! что я только не передумала за эту ночь... Я простила вам всё - ведь вы были так щедры... Встретились мы с вами только вечером. Вы опять куда-то спешили, были рассеяны, говорили какой-то вздор. По всему было видно, что вы хотите побыстрее избавиться от меня... Теперь я была уже гораздо мудрее. Я догадывалась - что за "причина" торопит вас. Но на этот раз вы превзошли самого себя. Вы привели эту "причину" с собой. Вы усадили её на соседнюю скамейку и устроили для неё этот душевный стриптиз в моём исполнении. Видимо, она как-то узнала о моём существовании и потребовала от вас моего уничтожения у неё на глазах (может быть, она вас тоже поняла?). Это было так унизительно, что мне даже теперь стыдно об этом вспоминать. Вы были грубы и нетерпеливы. Я была унижена и оскорблена. Превозмогая гордость и душевную тошноту, - я плакала, я просила у вас прощения, я умоляла вас остаться... Ваша "очередная любовь" должна была быть вполне удовлетворена. Видимо, так и было; потому что она начала выражать нетерпение, порываясь уйти и увести вас с собой. Говоря со мной, вы всё время смотрели на неё. Наконец, продолжая смотреть на неё, вы мне сказали то главное, ради чего вы пришли, - вы мне сказали, что любите другую и что намерены на ней жениться. Тогда я тоже не выдержала и, глядя на неё в упор, сказала вам то, ради чего пришла я, - я громко сказала вам (и ей), что жду от вас ребёнка... Господи! Что тут началось. Теперь уже не выдержала она, ваша "очередная любовь". Она вдруг вся сжалась, как тигрица готовая к прыжку, вскочила и проделала то, ради чего пришла она (может быть, хотелось бы верить). Она играющей походкой подошла к вам, громко и отчётливо произнесла слово "подлец" и, неожиданно размахнувшись, из всей силы ударила вас по щеке. Потом она, - окинув меня не-то сочувствующим, не-то презрительным насмешливым взглядом, - резко повернулась и пошла прочь, - не забывая, впрочем, что на неё смотрят. Вы, разумеется, бросились за ней. Но она, резко повернувшись, сказала вам что-то такое, отчего вы сразу прекратили её преследования (я думаю, навсегда). Но зато вы вернулись ко мне и в несколько минут уничтожили всё живое, что ещё теплилось в моей душе... Не знаю, как я добралась до дома. В голове была одна мысль - убить себя (о ребёнке, вашем ребёнке, я тогда не думала; мне была отвратительна мысль о нём). И как будто сам дьявол незаметно подмешивал в мои мысли