Рассказчик вдруг остановился, словно ища в душе своей другого ответа на свои прежние сомнения; и, видимо, найдя его, продолжил, правда, не вполне уверенно.
_ А может быть, наоборот, благодарил судьбу за эту, единственную, быть может, ночь счастья - которая внесла в его жизнь хотя бы какой-то смысл... Кто знает... Его и теперь можно было бы встретить там... Но не так давно он умер в одну из таких прогулок. Говорят, на его похоронах была какая-то немолодая, никому не известная женщина - которая безутешно сокрушалась по нём... Ещё, говорят, что вместе с ней был взрослый сын - который, говорят, был очень похож на покойного.
_ Эта Женщина, _ проговорил Иоанн, едва рассказчик закончил свой рассказ, _ о которой ты так плохо думал - была Любовь. Сын же, рождённый от неё - был Талант... Внебрачный сын Любви и Труда... Это была ночь вдохновения...
Иоанн сделал паузу, словно вглядываясь и вслушиваясь во что-то внутри себя... и вдруг заговорил вдохновенно и страстно, словно о наболевшем и мучавшем его собственную душу...
Внебрачный сын Любви и Труда,
Талант приходит в мир
презренным и нищим.
Людская молва
жестоко обходится с теми,
кто, подобно Зеркалу,
отражает нравственное уродство
её слабостей.
Она разбивает его -
ибо чистотой высоких чувств
и стремлений
своего проникновенного ума
он отражает в себе
её невежество и ничтожество.
Она разбивает его надежды
быть равным с нею
глупостью.
Она разбивает его мечты
быть понятым ею
разумом.
Людская молва невежественна -
невежества она требует
и от Таланта.
И если он в своём вдохновении
вознесётся над нею -
она заполнит сознание
Жаждущих
томами безчисленных осуждений
и проклятий;
и ему не останется
ни одного слова понимания
и сочувствия -
которые так необходимы ему
для жизни и счастья.
Наоборот, она осудит его
на губительные для него -
одиночество и беззвестность.
Не дав опуститься
в сознание Жаждущих
ему,
она также не даёт
этого права
его вдохновению.
И его дети - его творения -
также обречены на скитания.
И, влекомые ветром сомнений,
они ещё долгое время
будут носиться по свету, -
покуда,
обезсиленные и измотанные
долгой борьбой за признание,
не упадут
к подножию пьедестала
их великого отца;
которому только смерть
дала пристанище
в сознании Жаждущих -
прозревших, наконец,
и очистившихся
от гипнотического воздействия
Людской молвы...
Внебрачный сын Любви и Труда,
отец Красоты и Гармонии -
Талант уходит из жизни
великим и безсмертным.
И только одно обстоятельство
удручает светлую память о нём, -
это то, что Людская молва,
боясь, что он вырвется
из-под её поклонения
и вернётся,
придавливает его
могильной плитой
памятника...
Не память - а памятник.
Не мысль - а вещь.
Мещанство!..
Сказав это, Иоанн удалился один. Ему нужно было самому осмыслить ещё, - и эту женщину - которая воспламенила в нём давно остывшую любовь; и слова Иисуса - озарившие в нём давно угасшую истину; и своё новое призвание - о котором он ещё только догадывался. "Ты иди за Мной, _ звучали в его душе слова Иисуса, _ Я Сам приведу к тебе Своих".
А люди ещё продолжали рассказывать друг другу, - и обсуждать, и переосмысливать, - свои жизни - очищая и исцеляя свои души в лучах единой для всех совести. Они вдруг поняли, что их взаимная совесть, пробудившая и призвавшая на суд их души - и есть их Бог, - любящий, милующий и прощающий.
Круг 14.
Дуга 44.
Уйдя из дома, Иоанн теперь довольствовался тем что есть. Душевной пищей его теперь были радости и беды людей; а жилищем - их души, возрождавшиеся из пепла. И он приходил к ним из мира своей души - и проповедовал, и лечил, и учил самоисцелению.
_ Ураган душевных репрессий, _ говорил Иоанн тем, кто готов был его слушать, _ (пронёсшийся призрачной тачанкой, запряжённой: Невежеством, Ненавистью и Насилием - по судьбам людей) вытоптал и разрушил: всё, что было святого в душах людей; всё, что в результате многовековой душевной работы приблизило их к Богу... Божественные идеалы были подменены безбожными идолами... И наступило царство Сатаны. И те, кто отвернулся от Бога, были превращены в гадов - с душами рабов и телами пресмыкающихся. Те же, кто сохранил верность Богу, остались людьми; ибо на них был свет истины - и тьма сатанинская не поглотила их. Они сражались с полчищами гадов, они пожигали их огнём любви и преображали их светом истины; но их было мало, и они погибали - от ненависти и лжи... Их было мало, и они погибали; но они были в лучах Божьей Благодати - и воскресали вновь. И тогда Сатана, приняв земной образ Антихриста, решил занять место Самого Бога - чтобы давать жизнь тем, кто ему верно служит, и забирать её у тех, кто ему противится. Но это было равносильно тому, как если бы тьма захотела стать светом.