Прагматик не мог доказать этого и, видя, что Иоанн больше не хочет говорить с ним, отошёл в сторону.
Дуга 47.
Тогда к Иоанну обратился другой человек, и спросил.
_ Я слышал, что желания и чувства, и даже мысли людей так связаны между собой - что если на одном конце задумано недоброе, то на другом конце это обернётся преступлением?
_ Да, _ отвечал Иоанн. _ И это особенно опасно в наше время - когда недоброе может множиться через средства информации. Поэтому спасение только в единстве и цельности души и тела каждого человека с Душой и Телом Земли и Космоса; в объединении родственных душ во имя служения Богу, как Высшему Разуму.
И Иоанн рассказал ещё одну притчу: об орле.
_ Орёл был царём между царями, ибо мудр и силён был своим единством. Его зоркие глаза указывали ему путь к жертве. Его сильные крылья доносили его к жертве. Его мощные когти уничтожали жертву. Его острый клюв доставлял пищу желудку. Его крепкий желудок снабжал энергией все его органы. И над всем этим была неутомимая воля его инстинктов... И вот однажды его органы воспротивились его инстинктам. Крылья замахнулись на то, что они и без глаз донесут себя к жертве. Когти цеплялись за то, что они и без крыльев справятся с жертвой. Клюв ударял по тому, что он и без когтей проглотит жертву. Желудок переваривал своё недовольство тем, что он один работает на всех. А глаза, видя и понимая всё, не могли воспрепятствовать их безумию... И, безжизненный, рухнул орёл на землю - ибо гордость и безумие были безсильны перед голодом... Горе тому, в ком нет единства.
Закончив проповедь, Иоанн хотел уйти. Но его остановил человек - из тех, кто ждал его прихода; и спросил.
_ Не ты ли Сын Божий, Которого мы ждём?
А он искушал Иоанна.
_ Я послан Иисусом, _ отвечал Иоанн, _ свидетельствовать о Боге; и что Страшный Суд уже идёт; и что душа каждого из живущих уже - на заклании Божьем.
Тогда тот, кто его спрашивал, спросил его вторично. И это было второе искушение.
_ Не Христос ли ты?
_ Я - Иоанн, _ был ответ, _ что значит: "Милость Божья", или "Бог милует". И я послан, - не судить людей Страшным Судом; но привести их души к Богу, - через самоочищение - огнём; и самоисцеление - Святым Духом.
Тогда тот, кто спрашивал его, подвёл к нему своих товарищей и сказал.
_ Мы ждём тебя, и готовы за тобой идти. Ибо и мы желаем того же.
_ Кто вы? _ спросил Иоанн.
_ Крестоносный орден человечества нового евангельского века, или Орден Архангелов - "Церкви Апостольского Крещения", _ был ответ.
_ Я знаю вас, _ проговорил Иоанн. _ Но у нас с вами разные цели и задачи. Вы очищаете поле Сына Божьего от плевел. Я же приготовляю пшеницу к приходу Его.
_ Что ты называешь плевелами, _ спросил командор, видя перед собой Учителя от Бога, _ все ли сорные травы вообще - растущие между пшеницей; или какую-то особую траву - подобную пшенице по виду своему, но несущую смерть в семенах своих?
_ Хороший вопрос всегда содержит в себе ответ, - отвечал Иоанн. _ Действительно, плевелы во всём подобны пшенице - но они горьки на вкус и не съедобны. Такова и ложь - несущая в себе ненависть и зло. Но ты - Даниил, - что значит: "суд Божий", или "Бог судит". И ты сумеешь распознать то, что не сумел распознать твой отец. Но если плевелами усеяно поле Сына Божьего - Его Церковь; тем более очищай от плевел орден свой... Вот, девиз вашего ордена - "Высшее совершенство"... Какова же цель высшего совершенства? _ спросил Иоанн.
_ Быть сильнее, красивее, умнее... _ ответил командор.
_ Кого? _ спросил Иоанн.
И рассказал им притчу о человеке-музее.
_ Этот человек ничем не отличался от других - кроме того только, что в голове у него был музей. Этот музей составил бы честь любому хранилищу истин. В нём было всё, - философские трактаты, литературные и музыкальные произведения, полотна живописи и скульптура, многочисленные научные труды и огромное множество современной информации... И всё это тщательно им хранилось. С пристальностью выдающегося скряги он следил за их накоплением... И вот однажды, мысленно обходя свои сокровища - он неожиданно натолкнулся на совершенно новую мысль, не отмеченную ни в одной из его картотек. Она стояла в вызывающе-изогнутой форме вопроса - "Зачем всё это?".