— Да что же вам всем надо от меня!.. — негодующе воскликнул юноша, обхватывая рукоять меча и чувствуя боль, накатывающуюся на глаза. Рю вырвал меч из земли и застыл с поднятым вверх клинком.
Хидакири уже ударил снова. Он наносил рубящий горизонтальный удар, который должен был прийтись Рю прямо под рёбрами. Зная заранее, как будет нанесен удар, зеленоволосый с легкостью уклонился, — но контратаковать не смог из-за расстояния. Все же на стороне противника было преимущество в длине как рук, так и оружия.
Поняв, что не достаёт, юноша рванулся назад, однако, тут же снова замедлился, осознавая, какая была скорость у преследователя… Сознание Рю разрывалось между желанием бежать, чтобы спастись, и атаковать, чтобы выжить. А глаза всё более стягивались кромкой зелёного льда, пока радужная оболочка не запульсировала грубыми, как зубья пилы, лучами. Упустив время, зеленоволосый рефлекторно применил 'уход с линии атаки в последний момент, чтобы противник не успел перестроиться'. Тактика его школы была сильно изменена под него, о чём он не знал, веря, что это наработки древних мастеров…
Огромный меч вонзился в каменистое дно, и Рю постарался не упустить момент. Подскочив к демону, он полоснул клинком по запястью… И лишь чувство пустоты позволило ему избежать ответного удара. Похоже, что ранение не мешало Хидакири сражаться.
Рю выбрал битву, и программа подстраивалась под это. Атаковать, чтобы остаться в живых. Длина клинка давала противнику преимущество, но она же сковывала его. Пропустив над собой лезвие но-дати, юноша бросился к демону, сокращая дистанцию и нанося удар в бедро.
Снова попадание и снова бесполезное. Удар даже не помешал Хидакири опереться на поврежденную ногу как на ведущую во время ответного удара рукоятью меча. Рю отлетел назад, и демон тут же снова перешел в наступление. Уходя от новых ударов, зеленоволосый отстраненно понял, что это конец… Он даже подумал, что неплохо будет наконец узнать, чего он не помнит в первые двенадцать лет… Однако почему-то вся его короткая жизнь упрямо не проносилась перед глазами. Только какие-то картинки памяти о каком-то уроке музыки, тот момент, когда его забрал куратор из тюрьмы, закатное солнце на одной из боевых операций, скомканная росчерком снайперской пули пустота… Картинки блекли, пока вокруг не осталось лишь бешеное зеленое марево, поглотившее все. В отчаянье Рю просто перестал переживать то, что с ним происходит. Его тело боялось и двигалось, а разум застыл очнувшимся ото сна наблюдателем, размеренно смотрящим на пляску мечей прямо посереди боя. Так, словно его это не касалось. Штрихи зеленого марева начали перерисовывать картину происходящего, уходя своими завитками в сторону противника и ища пустоту в его теле, которое Рю начал ощущать, словно единый объект, приближенный ледяной зеленой 'линзой'. Линзой, способной отображать трехмерные объекты во всем их объеме и карте пустот.
Была там пустота. Было уязвимое место. Так и надо было убивать екаев: пронзив сердце. Лучше колом, но меч тоже сгодится. Всего одна попытка, когда противник ослабил бдительность. Демон заносил меч для тяжелого удара из-за плеча…
И Рю ударил на опережение.
Всю дорогу до деревни Кристиан старался увести разговор прочь от происшедшего с Юной, и кажется, это удалось. Она просвещала его об основах синтоистской мифологии. Он ей рассказывал разного рода школьные байки, стараясь выбирать самые веселые и позитивные.
— Мда… ну и отвязный у вас там народ, — хихикнула она, выслушав историю о переодетом Балу.
— Зато жить не скучно, — хмыкнул Крис, пока не планируя убирать руку с талии девушки. По крайней мере, пока она не заметит, собственно, нахождения этой самой руки…
— Мы уже почти пришли, — заметила Юна, — И-и-и… — она огляделась, — Это действительно мой город.
Она ткнула пальцем в сторону.
— Даже насосная колонка на месте.
Развить свою мысль, однако, ей помешала еще одна мико, которую он ранее не видел. Она вышла с параллельной улицы и еще на подходе заговорила:
— Вот ты где, Юна! Ты Юрей не видела?
Как уже знал Крис, Юрей звали старшую из жриц этого храма. О ней рассказывали, что она наполовину ками. 'Ну, как Геркулес!', - пояснила Юна тогда.
— М-м-м… сегодня — нет, — рассеянно и одновременно напряжённо произнесла девушка.
— В храме её нет, — незнакомка перевела взгляд на Кристиана, затем на руку на талии Юны, и недобро нахмурилась.
— Кхм, — он торопливо убрал руку и пожал плечами, — Я её даже не видел ни разу.
— А-а-а… что-то произошло? — взволнованно спросила Юна.
— Вот те на… А ты уже и не помнишь?
— Кхм… Тут замешана некая ситуация с… Потерей памяти, — парень сосредоточенно изучал ближайшую стену.
— Потерей памяти, — словно бы попыталась распробовать это словосочетание на вкус, произнесла девушка. Судя по скривившейся моське, вкус этого словосочетания ей не понравился. Судя по перехваченным, как кинжалы, шпилькам для волос, — тоже.
— М-м-м… Нона? — неуверенно спросила Юна.
— Так. Веники, пояски и прочее обнажать не стоит, — поспешил утихомирить ее Кристиан, — Лучше решить всё мирно. Я пока собираюсь проводить мисс Хиноду до её дома и уйти. У вас какие-то претензии?
— Да, — твердо ответила Нона, — Например, стертая память. Так же вы собираетесь поступить с остальными?
— С остальными? — не поняла Юна, — Крис, о чем она?
Телекинетик вздохнул и покачал головой.
— Потеря памяти — это последствие того, что я не успел донести ее до сигма-проектора за определённое время. Никто не собирается им стирать память — потасовку слишком многие видели — хотя тут ещё есть вопросы, какая сторона виновата.
Он чуть повернул голову к своей спутнице.
— Ячжи и Хаяси. Одну из них стоит подлатать, а вторая — наша ученица.
— Хаяси — ваша ученица!? — у Ноны отвисла челюсть.
— Да. Её курирует Чезаре Финелла, если вы слышали о таком. Она была принята… Хм, где-то часа три назад — с этим Хроносом нельзя быть уверенным даже в собственных часах. В общем, была принята где-то за 30 минут до… инцидента.
— Да как ее вообще принять могли!? — взмахнула шпильками Нона.
— А почему бы и нет? С ее-то огнестрельной метлой…
Нона аж замерла с открытым ртом, не в силах выдавить из себя и слова в течение пары секунд.
— Она выдала метлу за СВОЙ проект?
— Хм… Не её? — приподняв бровь, поинтересовался Кристиан, — А веник Юны — он чей?
— Я же говорила, что он не мог быть моим! — воскликнула та, уперев руки в бока.
— Флоры, конечно же! — произнесла Нона таким тоном, будто это было очевидно.
— Флоры? Вы хотите сказать, что… Это всё для вас сделала Флора? Нахрена?
— Чтобы защитить Домико от вас.
Если бы голос мог убивать, Кристиан уже лежал бы мертвым. Но на крайний случай оставались еще шпильки в руке мико, которые замерли в полуметре от его лица.
— И вы решили, что лучшая защита — это нападение?
Остальные не могли этого видеть, но между Крисом и Ноной уже сформировалась телекинетическая 'рука', готовая перехватить ее в болевой захват.
— А что, это не так!? — рыкнула девушка.
Еще бы секунда, и пролилась бы чья-то кровь. Но тут между спорщиками выскочила Юна.
— Стойте! Посмотрите на себя! Неужели вы не видите себя со стороны!?
Крис тяжело вздохнул:
— Закончим на этом. Не хочу, чтобы еще кто-то пострадал.
— Тебе стёрли память, Юна, — хмуро возвестила Нона, — Ты не помнишь, почему вообще мы обратились к Флоре. Это они, студенты этой школы, виноваты в том, что происходит в городе.
— Отлично, — фыркнул юноша, — Я тоже понятия не имею, что там якобы натворила Школа!
— Хватит! — выкрикнула Юна, — Оба! Хватит! Вы грызётесь друг с другом, но со стороны кажется, будто вы и сами уже забыли, в чём причина ненависти! Монтекки и Капулетти, блин!
— Ладно, — сказал Кристиан, — Я просто провожу тебя до дома… И уйду.
Юна кивнула и взяла его за руку. Не сводя глаз с Ноны, она двинулась дальше, до тех пор, пока неподвижная мико не исчезла из поля зрения.