— Я так не умею, — сказал Рю, — В таких условиях невозможно никому верить или рассчитывать на помощь. Все слишком сложно. Такая система ценностей… После победы мир придется спасать уже от нее.
Нарьяна сделала няшную мордашку.
— Всё куда как проще. Это игра. И студенты — игроки. Система ценностей не выйдет за пределы их круга общения, да и, сводя общение к закономерности реакций, ты знаешь, чего хотят от тебя, и потому, знаешь, чего ожидать. Тебе будут помогать, когда это выгодно. И я сейчас хочу помочь тебе, потому что мне это выгодно.
Она открыла глаза и обернулась в сторону мёртвого онрё.
— Разве ты не можешь доверять мне, чьи мотивы тебе ясны, больше, чем странной птице, которая принесла тебе меч, но непонятно зачем?
— Это… очень необычные мотивы, — ответил Рю, — Но что нужно конкретно от меня?
Нарьяна поднялась во весь рост и неторопливым прогулочным шагом дошла до лежащего на земле демона. Проходя мимо, она вытащила из его сердца меч и перекрутила в руке, а затем, перехватив за лезвие, протянула Рю.
— Мне нужен сын Аматерасу, который сразит тёмных ками.
— А после победы?
Нарьяна улыбнулась и склонила голову к плечу.
— А после победы будешь освобождать Японию от худшего проявления сигмы на свете.
Рю аккуратно взялся за рукоять и принял оружие, развернув его клинком вдоль земли и удерживая меч на вытянутых руках перед собой. Оставаясь в сейдза, он молча поклонился, все так же удерживая оружие в ритуальном жесте. Нарьяна кивнула в ответ и сладко потянулась, ломая весь пафос момента.
— Знаешь, у русского десанта есть девиз. 'Никто, кроме нас'. Я хочу, чтобы ты взял его на вооружение. Ведь если мы не сразимся с тем, что угрожает миру… никто не сразится.
— Я… постараюсь быть полезным… если смогу. Но я не понимаю, что мне делать в большинстве случаев. А все ведут себя так, словно это естественно — знать, как надо вести себя в подобной школе, где нет безопасного места или человека…
— Привыкнешь, — кивнула она, — В конце концов, никто сначала не знал. Люди в конце концов привыкают ко всему.
— Даже к самому себе нелегко привыкнуть… Но я постараюсь.
— Ну и отлично. Пойдем, а то нечего нам сейчас в лесу делать.
— Да, — сказал Рю, поспешно поднимаясь и следуя за директрисой.
— Кстати, ты сейчас чуть ли не в самом низу по популярности в школе, — заметила она.
— А зачем нужна популярность? — спросил зеленоволосый, на ходу соображая, как ему нести меч без ножен.
— А зачем она не нужна? — поинтересовалась директор.
— Если она не нужна, о ней можно не беспокоиться.
— Но если она нужна, о ней нужно побеспокоиться, — в тон Рю ответила Нарьяна.
— А она нужна? — подозрительно спросил он.
— А разве нет? — не прекращала своих игр собеседница.
— Наверное, нет… — осторожно предположил Рю, который начинал уже чувствовать, что такое бесконечный цикл, даже будучи далёким от математики или программирования.
— А вдруг да? — продолжала улыбаться Нарьяна.
— А если да, то почему?
— А если нет, то почему?
Рю понял, что нужно аргументировать это так, чтобы не вышло просто вывернуть наизнанку.
— Ну… Э-э-э… В Японии не принято заботиться о популярности. Ведь человек должен исполнять свою работу, свой долг… Если он будет заботиться о своей популярности, то эта забота станет его работой. Бесполезной для людей.
— Вот это я и хотела от тебя услышать, — щёлкнула пальцами девушка, — Мысли. Если ты не говоришь мысли вслух, ты не можешь слышать себя со стороны. Мыслить вслух — лучшее лекарство от косности мышления. Когда ты начинаешь думать вслух, ты должен всё время что-то говорить, ты меня понял?
— Да, Нарьяна-сама. А разве важно, о чем я думаю? — удивился зеленоволосый.
— Важно не то, о чём ты думаешь, — покачала она головой, — Важно, что ты вообще занимаешься такой глупой вещью, как 'думать'.
— Э-э-э… Да? — еще больше удивился юноша, — А что же мне еще делать?
— Ты не поверишь, как много людей не думают, — пожала плечами девушка.
— И мне тоже надо не думать? — спросил Рю, который уже понял, что потерял нить разговора, но назад отступать было некуда.
— Вот сейчас ты не думаешь. А тебе нужно наоборот. Думать. И думать много. Желательно вслух.
— А о чем мне думать? — растерялся юноша.
— Для начала можешь подумать, о чём тебе сейчас лучше всего подумать, — заметила она.
— Но я уже столько обо всем думал… Что уже не знаю, о чем еще можно, — медленно проговорил Рю, честно пытаясь вспомнить, с чего начался этот странный разговор.
Тут же по носу юноши прилетел обидный щелчок.
— Не ищи отмазки, — сказала Нарьяна, — Думай, решай, строй логические цепочки. Никаких 'не знаю'. Это не мышление, а отмазка.
— Какие цепочки? — Рю чуть не споткнулся от неожиданности, — Я же ничего не понимаю! Меня просто выдернули из тюрьмы сюда и отправили гулять по этой безумной школе. Но я ведь не школьник, а заложник обстоятельств. Никто ничего не объяснил, а я уже тогда передумал столько всего… Вплоть до попытки ужесточить противостояние школы и правительства. Но потом я захлебнулся в происходящем внутри школы… Совсем.
— Отмазка! — сказала она и снова щёлкнула по носу.
— Я не понимаю, — сказал юноша, ошарашенно смотря на директора и чуть не уронив клинок с плеча.
— Попытайся, — упрямо сказала она.
— Чтобы попытаться, надо прежде опереться на что-то понятное и постоянное, — заметил Рю, потирая нос свободной рукой.
— Опирайся, — разрешила директор.
— А в этой школе ЕСТЬ что-то понятное и постоянное?
— Не-а.
— Отлично, — фыркнул Рю.
— Но все сложное состоит из простого!
— Например? — спросил Рю, который давно уже не видел чего-либо простого вокруг себя.
— Например, цепь, — ответила директор, — Цепь состоит из звеньев.
— А как цепь связана со мной и школой? — поинтересовался юноша.
— А кто её знает? — пожала она плечами, — Ты, например, сам существо сложное. Но если тебя разобрать на простые элементы, каждый из них будет куда более понятен в отдельности. Сердце, печень, кожа, идеи.
— Если студенты и простые элементы, — хмыкнул он, — То связи между ними, не говоря уж о преподавателях… Да и то, что я вообще ничего не знаю, тоже простоты не добавляет.
— Ты в судоку играл? — неожиданно поинтересовалась Нарьяна.
— Только в го.
— Оно и видно, — покачала она головой, — Так как в судоку участвуют всего девять цифр, однако их отношения друг с другом очень сложные, и по кусочку картинки требуется достроить её всю.
— Но разве все связи не должен понимать только лидер? — спросил зеленоволосый, — Я лишь делаю то, что мне говорят…
По носу Рю прилетел следующий щелчок.
— Короля делает свита, дружок.
— Оу! — только и сказал Рю, после чего замолчал.
В голове была ядерная солянка, щедро заправленная квасом от впечатлений последнего боя. Юноша понял лишь, что Нарьяна играет в другую 'игру', чем его куратор… Но что это значит для него и как себя вести в таких условиях он пока не понимал. Нужно было выждать и подумать? Или наоборот попытаться вытянуть еще информации? Рю не знал, только лишь почувствовал, как он устал, и еще что глаза до сих пор немного болят.
— О чём думаешь? — спросила его директор, явно не желавшая молчать.
— Я… думаю, что вы ведёте себя странно, Нарьяна-сама, — ответил Рю, — И отлично от поведения моего куратора, который предпочитает использовать стратегию… Правда, я всё равно не могу сейчас понять вас. Вы похожи на Ноэль как раз в том, что я не понимаю. Словно существо из другого мира. Может быть, у вас даже есть какие-то причины на спасение мира… отличные от необходимости спасения мира.
— Вот видишь, — улыбнулась она, — А ты говорил, что тебе ничего не понятно, а ведь в своём потоке сознания ты сумел сказать что-то правильное.