Вообще, смысл менялся мало. Но формулировка звучала явно менее устрашающе.
— Успокойся, это не страшно, — сказала Рейко, чиркая пальцем по сигма-карте, и Ячжи тут же уснула, будто ее попросту выключили.
— С ней точно все будет в порядке? — с сомнением произнес Рю, недобро глядя на сигма-проектор.
— С вероятностью девяносто пять процентов, — уверенно ответила ученая.
— От меня еще что-то требуется? — спросил зеленоволосый, переведя взгляд куда-то посередине между Рейко и Чезаре.
Эти двое, такие разные и такие одинаковые, были для него двумя ликами темных ками новой эпохи. Эпохи, которую он по-прежнему не принимал, но с которой уже не пытался сражаться. Ученые, экспериментировавшие с тем, что было неподвластно их пониманию… Политики, играющие людьми в свои странные игры… Он не мог принять их, но сознавал, что и те, и другие куда лучше его знали, что делать.
— А Ноэль ты не нужен? — осведомилась Рейко.
— Не знаю… — слегка растерялся Рю, — Меня недавно забрала Нарьяна-сама из леса. Если сейчас нет занятий… Где я могу найти Ноэль-сама?
— Лаборатории у нее нет, — сообщил Чезаре, — Так что, либо в общежитии, либо на ярмарке.
— Я поищу Ноэль-сама на ярмарке, — сказал юноша, — Я должен что-то еще сообщить о происшествии с мико?
— Да в целом, с этим происшествием все ясно, — поморщился макиавеллист, — Банда Хатунен давно готовила что-то в этом роде. Бетти только дала им casus belli.
Латинского выражения японец не понял, но предпочел не уточнять.
— Я могу идти?
Чезаре кивнул, но потом сказал, странно усмехаясь:
— Прежде чем уйдешь, я хотел бы, чтобы ты ответил на один вопрос. Только честно.
— Да, Финелла-сенсей, — сказал Рю и еле заметно нахмурился. Чего хорошего можно ждать от вопроса куратора, если твой куратор — Чезаре Финелла… образец облико морале и филантропии всея ЗШН… а также 'святой отец' макиавеллистической паранойи, которую все, кроме Рю, уже даже хвалят?..
Профессор ухмыльнулся еще шире, сделал драматическую паузу… И задал свой вопрос:
— Как меня зовут?
— Э… — юноша посмотрел на него загнанным взглядом, в котором усталость и непонимание уже офигели от беганья друг за другом в беличьей клетке. Однако было во взгляде и отличие от того Рю, которого Чезаре отправил заселяться в комнату школы два дня тому назад. И крылось оно вовсе не в усталости, а в том, что этот взгляд стал менее… детским, возможно. Глаза Рю уже слабо напоминали два священных синтоистских пруда, верящих в то, что он подарит счастье Японии. Теперь это были глаза человека, который всю жизнь будет пытаться искать выход из того, что он увидел, и пытаться отчаянно разрешать неразрешимые противоречия. Если ему не повезёт упокоиться раньше.
— Чезаре Финелла… нет?
'Я амагус-иллюзионист. Результат первой волны экспериментов. Не самый мощный дар, зато мозги на месте'
— Нет…
— Нет, — кивнул Чезаре, чему-то улыбаясь, — Но это уже не имеет значения. Я узнал, что хотел; ты можешь идти. Завтра в три зайдешь в мой кабинет: нам много о чем нужно поговорить… но не сейчас. Сейчас можешь идти.
— Да… Финелла-сенсей.
И Рю покинул кабинет. Идти в сторону ярмарки было, вроде бы, недолго, однако, когда он вернулся на улицу и увидел всю эту толпу народу, то понял, что искать одну девушку, пусть даже столь яркой внешности, в такой куче народа, — задача, мягко говоря, нетривиальная.
Однако Ноэль нашла его сама.
— Я слышала о том, что ты сделал, — едва подойдя к юноше, сказала она.
— А что именно я сделал, Ноэль-сама? — поклонившись, спросил Рю, у которого череда последних событий уже перестала восприниматься должным образом.
— Помог мико, конечно же, — ответила 'дочь сёгуна'.
— Ясно, — сказал он, — Просто я столько всего 'сделал', что уже не уверен…
Юноша мотнул головой и продолжил:
— Рейко-сенсей велела узнать, не нужен ли я вам.
— Мне все нужны, — пожала плечами Ноэль.
— Да? — Рю начал подозревать, что его недопоняли, — Тогда я могу помочь, Ноэль-сама… чем-нибудь.
— М-м-м… Чем?
— Не знаю, — ответил юноша, — Рейко-сенсей не сказала.
На несколько секунд задумавшись, он добавил:
— Я умею только сражаться, каллиграфически изображать иероглифы, плавать, играть на флейте и в го, — резюмировал зеленоволосый свою гипотетическую полезность.
— А ещё спасать людей, — кивнула девушка.
— Этому меня не учили.
— Но ты всё равно это сделал, — подняла бровь собеседница, — Разве нет? Ты не считаешь, что спас мико?
— Не знаю, — развел руками Рю, — Может, да, а может, все обошлось бы само собой? Разве это имеет такое уж значение?
Ноэль нахмурилась.
— Если это не имеет значения, зачем ты её спасал?
— Я не хотел видеть еще одну смерть, — ответил юноша, — Никакой логики в этом не было. Я не знаю, почему. Просто не мог по-другому.
— Категорический императив Канта, слышал когда-нибудь? — осведомилась она.
— При мне упоминали это имя… — пробормотал Рю, не уточняя, кто именно, — То есть, для меня обычно спасать людей, даже если я этого никогда не делал, Ноэль-сама?
— Ну, да, а почему нет? — удивилась собеседница.
— А почему тогда я об этом не знаю? — удивился он, — Даже если я и могу кого-нибудь спасти, то это не отменяет того, что я всего лишь убийца по сути. Стоит лишь произойти чему-то по-настоящему опасному, я снова стану тенгу-убийцей.
— Но в этой школе ты пока никого не убил, — возразила Ноэль, — Даже наоборот.
Рю отвел взгляд.
— Я бы хотел защищать людей, но пригоден больше для убийства источника опасности. Я каратель, а не защитник. Волк, а не пес. Воин, а не спасатель. Именно такового человека искала Нарьяна-сама во мне. Убийца темных ками. Так она сказала.
Ноэль пожала плечами.
— А мне кажется, что одно другому не мешает. Ничто не мешает тебе убивать тёмных ками и вырывать из их лап людей.
Она положила руку Рю на плечо.
— Я не хочу, чтобы ты ненавидел себя.
— Спасибо.
Какое-то время они оба молчали. Наверное, именно этого и хотелось фальшивому ками: всего лишь покоя… И немного счастья. Но сейчас это было недостижимо. Счастье, оно как зачарованный клинок — дается в руки лишь тому, кого само выберет.
— Ну что? — сказала наконец Ноэль, — Куда пойдем? Кажется, я где-то тут видела музыкантов. Или…
Она вдруг щелкнула пальцами:
— Няшкобол!
— Звучит слишком мило, чтобы быть правдой, — заметил Рю, — Что это?
— Это игра в пляжный волейбол кавайным жёлтым живым мячом, который не чувствует боли и может среди паса вдруг забыть, куда он летел, и полететь в другое место.
— Мм… Посмотрим на это, Ноэль-сама? — оживился зеленоволосый.
— Мы можем в этом даже поучаствовать, — уточнила девушка.
— Да? — кажется, эта мысль немного ошарашила японца, — Но я не умею играть в мяч, Ноэль-сама. Тем более, в живой мяч.
— Этому спорту всего один день, — развела руками Ноэль, — Никто не умеет.
— Тогда… попробуем? — сказал Рю немного неуверенно и вопросительно. Усталым играть в мяч? Почему бы и нет, это лучше, чем умирать или убивать усталым. Хоть юноша и чувствовал, что потом пожалеет об этом, сейчас ему хотелось просто заняться чем-либо, чтобы ни о чём не думать. Не настолько же он измотан, чтобы не побегать за живым мечом…
— Почему нет? — спросила она и направилась вместе с ним к полю.
Громкое 'Кабу!' Рю услышал еще до того, как увидел две пары игроков. Это, кстати, похоже, были не студенты, а совершенно обычные люди из деревенских. Впрочем, его внимание приковал к себе мяч, а не они.
— Ничего себе… — только и сказал зеленоволосый, — Это тоже сигма?
— Конечно, — кивнула Ноэль, когда мячик взлетел в небо свечкой, — Без сигмы такой мяч не создать… точнее, можно, но не за один же день.
— Если бы люди применяли сигму хотя бы так, избегая делать оружие… все могло бы быть по-другому, — сказал Рю, однако тон его голоса был не грустным. Зеленоволосый наблюдал за парящим мячом, не отрываясь.