Мяч действительно был необычным. Он был живой, со своим характером. Победа в этой, вроде бы, обладающей довольно простыми правилами, игре, зависела не столько от скорости и реакции, сколько от умения находить общий язык с мячом. В его хаотичных действиях проглядывалась закономерность — он быстрее летел, когда его били со злостью, а самый могучий удар могла отбить даже маленькая девочка, если будет ловить мячик с улыбкой. Он убегал от тех, кто ему не нравился, и давался в руки тем, кто казался ему милым.
Мячик мог нарушать законы физики, он мог зависнуть на одном месте, мог схватиться за руку и повиснуть на ней. Он мог делать всё, что ему вздумается, просто потому, что ему так хотелось, но тем не менее, несмотря на то, что все зависели от него, он зависел и от других. Он этого не показывал, но это было так. Он словно бы сам видел пустое и заполненное состояние мира, как и Рю, для которого начинался новый этап в его жизни…
— Итак, это не PSIA, — довольно потирая руки, заявил Чезаре, когда дверь за зеленоволосым закрылась.
— Или их цель не ты, — возразила Рейко.
Чезаре удивленно на нее посмотрел:
— Я имею в виду, мое имя Робин узнал не от PSIA. Иначе информатор японской разведки знал бы его или не знал бы, в зависимости от степени доступа, безотносительно встречи с Робином. Если в одной вероятности он знал его, а в другой нет, значит, источник не зависит от них.
Шпион покачал головой:
— Это кто-то из своих.
— Вот как… — задумчиво покивала ученая, — А не мог Робин знать твоё имя до появления в школе?
— Это не расширяет круг подозреваемых, — ответил он, — В любом случае, его знали PAFOS и семь человек в ЗШН, не считая меня. Есть, конечно, шанс, что Робин был подослан PAFOS и имел большую степень информированности, чем Рю… Но даже безотносительно его истории в эту версию не вписывается то, что их обмен информацией никак не ограничили.
— Как знаешь, — пожала плечами Рейко, — Я не люблю особо гадать, если нет возможности вскрыть начинку и посмотреть, как всё устроено.
— Именно это я и собираюсь сделать, — ухмыльнулся Чезаре, — Исключив вариант вмешательства PSIA, я свел варианты к двум версиям. Из них одна явно более вероятна, поскольку иного объяснения противоречиям я не вижу. Думаю, время рискнуть и раскрыть карты.
— Тебе нужна поддержка?
Естественно, речь не шла о том, чтобы она вместе с ним отправилась на задержание. Но вот ее благословение… Как успел понять Чезаре из разговоров о Ячжи, его сила варьируется в зависимости от подаваемой энергии.
— Пожалуй, если ты активируешь свое благословение, оно придется вполне к месту, особенно если я прав. Больше, вроде, особая поддержка не нужна… Ну, разумеется, если меня убьют, стоит сообщить Нарьяне о том, какую версию я проверял, но такую вероятность я традиционно не рассматриваю.
— Хм… и когда мне следует активировать благословение? — рассеяно провела пальцами по волосам учёная, — Думаю, первый запуск стоит произвести прямо перед моментом 'хватания'.
С этими словами она сделала вид, будто когтями хватает воздух.
— Хм… — задумчиво ответил шпион, — Да, если 'хватание' сработает вхолостую на кого-нибудь по пути, выйдет конфуз… Полагаю, если это не вызовет каких-нибудь затруднений, я подам сигнал через модуль.
— Я пока подготовлю все для ритуала.
Кивнув, Чезаре вышел из лаборатории. Он направился на крышу, где и рассчитывал разрешить этот вопрос. Обратной стороне своего дара надо иногда потакать, и обычные помещения казались амагусу-актеру недостаточно эффектными. А вот крыша подходила прекрасно: отсюда открывался отличный вид на лес и горы. Заходящее солнце окрашивало белый пластик стен в кровавые цвета, и это тоже казалось приятным символом 'красному кардиналу'. Для момента истины декорации самые подходящие… А кроме того, можно быть уверенным, что объект не припас какого-нибудь снайпера на всякий случай.
'Существует ряд срочных вопросов, которые нам необходимо обсудить с глазу на глаз. Приходите на крышу настолько скоро, насколько можете'
Отправив это сообщение, Чезаре в последний раз проверил оружие, после чего сделал его невидимым. Учитывая, что сперва они мирно поговорят, расстояние будет совсем небольшим, — на такой дистанции клинки лучше, чем пистолет. Хоть потенциальный противник и сам предпочитал ближний бой…
Валькельхайн прибыл через четверть часа. Он был, как всегда, вооружён своей тростью и одет в чопорном британском стиле. Все как обычно.
— Ну, вот я и на месте, мистер Финелла, — немного по клоунски развёл руки шпион.
— Я ждал вас, — согласился Чезаре, не оборачиваясь. Пусть не видя его лица, противник догадывается о его выражении. Пусть гадает, как много он знает.
— Ответьте мне на один вопрос, синьор Смит. Зачем?
— Зачем что?
Коротко рассмеявшись, итальянец обернулся, высматривая реакцию коллеги на прямоту:
— Кто-то слил Робину информацию, которой владел лишь Высший Совет…
На самом деле, еще этой информацией владели PAFOS и Мария, но этого кардинал не упомянул. Не хотел объяснять, что исключил версию PAFOS. И уж тем более — почему он не мог допустить и мысли, что слив произошел от Марии.
— …И одновременно с этим вы толкнули мне дезу о своей встрече с Робином…
Ну, деза — это громко сказано… Но он не видел более адекватного объяснения тому, что рассказал Валькельхайн.
— Совпадение? Нет, — Чезаре снова рассмеялся, — Таких совпадений не бывает…
Его взгляд стал жестким, а в голосе появилась куда большая уверенность, чем он испытывал на самом деле. Пусть Валькельхайн поверит, что игра окончена.
— Вы предали нас, синьор Смит.
— Я никого не предавал, — спокойно ответил англичанин, — В вашей версии явно многое притянуто за уши. Вот, например, отчего вы решили, что я солгал в вопросе Робина?
— Вы сделали вывод, что он еще мертв, — пояснил Чезаре, — Однако, к моменту встречи он уже не имел большей части признаков смерти. Ни мертвенного цвета лица. Ни запаха разложения. Только температура тела и, возможно, пульс. Ни о том, ни о другом вы никак не могли сделать вывод из этой встречи.
— Мне не повезло вступить с Робином в физический контакт, — ответил Смит, — Руки у него были комнатной температуры.
Попался. Даже как-то глуповато для столь опытного агента.
— Только не говорите мне, что вы решили, будто я случайно забыл упомянуть, что просмотрел записи.
— И что? — поднял бровь Валькельхайн, — Там этого не видно?
— Там видно, что контакт длился меньше секунды и сквозь одежду, — ответил Чезаре, — Мы оба прекрасно понимаем, что в таких условиях определить температуру тела невозможно.
— А ты до конца смотрел запись? — губы англичанина изогнулись в довольно хищной улыбке.
— Было бы странно, будь иначе, вы не находите? — усмехнулся кардинал, — После 'обмена любезностями' вы с Робином разошлись. Или вы станете утверждать, что потом вернулись?..
— Вообще-то, разошёлся он, а я ещё некоторое время лежал, приходя в себя.
— В любом случае, вы покинули кадр в одном направлении, он в другом, — пожал плечами Чезаре, — После этого вы никак не могли войти с ним в более тесный контакт, чем в кадре. Следовательно, и возможность определить, что он не до конца ожил, у вас была не больше, чем у человека, которого бьют сквозь одежду, определить температуру того, кто бьет. То есть — ровным счетом никакой. У вас найдется более правдоподобное объяснение, или мы можем перейти к вопросу 'Зачем вам это понадобилось?'?..
— Ладно, сдаюсь, — Смит поднял руки вместе с тростью, — Ты победил.
— Тогда, я думаю, самое время рассказать о ваших мотивах, — заметил Чезаре, настороженно следя за руками шпиона. Подозрительно легко он сдался… — Потому на данный момент они остаются основным белым пятном в этой картине.
Вообще, было и еще одно — вероятность, где Валькельхайн убивал Робина. Но он об этом, разумеется, не сказал.
— Мотивы просты: деньги, власть, женщины… Да и какая теперь разница?
— И кто же умудрился предложить больше, чем Нарьяна? — удивленно ответил итальянец.