— Обвяжи так, чтобы узел находился напротив шрама на правой руке, а аналогичный шрам на левой остался незакрытым. А затем отведи меня к Робину. Пока я сам не атакую, делай вид, будто ты полностью лоялен ему, а я пленный.
Ёсикава кивнул и двинулся по коридорам лабиринта в одном ему известном направлении. У него был всё тот же стремительный шаг, а ножны катаны он держал в одной руке, словно был готов в любую секунду нанести удар, но, при этом, сам террорист даже не удостоил Чезаре вниманием.
Добравшись до одной из дверей, юноша постучался.
— Робин! — крикнул он на родном японском, — У меня пленный!
Чезаре старательно делал вид, будто изучает обстановку и ищет возможность сбежать, но в действительности все его внимание было приковано к двери, за которой должен находиться его давний враг.
Операция 'Охота на охотника' входит в активную фазу. Час настал. Лишь бы боевики Эйхта не облажались…
— Заходи!
Робин сидел на табурете, с голым торсом, и зашивал свой живот. Надо сказать, тело он выбрал довольно привлекательное, однако недошитая рана на животе и отсутствующий глаз сильно портили картину.
— Ах, Танака Рэку, мой старый, добрый… враг, — улыбнулся Робин, — Ну? Как ты себя чувствуешь? Готов к сигмафикации?
— Робин, — с легким удивлением произнес Чезаре, подходя чуть ближе, чем предполагалось, — Неважно выглядишь… А пахнешь еще хуже.
Шпион бравировал, но в глубине темных глаз ясно угадывался страх. Это выражение страха было его заслуженной гордостью. Оно было почти неотличимо от настоящего.
А подойдя поближе, он с удивлением понял, что ошибся. Пахло от Робина немногим хуже, чем от него самого. Грязью подвалов, слизью Гуро… и все.
— Как видишь, я решила проблему гниения тела, — усмехнулся он, скользнув рукой по гладкой, вполне здоровой, на вид, коже, — Хотя да, помыться мне бы не помешало… но вы ведь зажимаете водопровод.
— Даже так? — поднял бровь Чезаре, — И каким же образом?
Робин рассмеялся.
— Может, тебе ещё и планы мои злодейские рассказать, как в фильмах о Джеймсе Бонде? — спросил он, — Рю, прикуй его цепями, которые я приготовила для Джейка.
— Было бы неплохо… — ответил шпион.
Он начал действовать, не закончив фразу, чтобы выиграть пару секунд времени. Сбрасывая ненужную уже иллюзию, Чезаре полоснул непрерывным лучом по сгибу локтя руки с перчаткой. Конечно, этот лазер не такой мощный, как бортовое орудие спецназовского меха, но и тело Аманды Фальк — отнюдь не корпус Жестяного Джокера.
Полумгновением позже, не выключая и не отводя луч, кардинал нажал локтем на кнопку эми-излучателя. Он рассчитывал в первую очередь на эффект неожиданности… Но решил сразу выбросить на стол и второй козырь.
Луч обжег плоть, но не смог повредить кость. Отрезать руку не удалось… И тем не менее, Робин не смог ответить. Едва излучатель начал действовать, как сигма-зомби застыл… После чего безжизненным трупом упал на пол. Быстро освободившись от пут, шпион подскочил и одним движением отсек руку в перчатке. Победа… Так просто.
Оставшееся дело было гораздо сложнее. Не в тактическом плане: Чезаре знал, как победить. В моральном.
— Значит так, Танака-сенсей? — хмуро спросил Рю, пропуская пулю мимо себя.
— Прости, Рю, — мрачно ответил Чезаре, запуская ЭМИ-излучатель, — Но ты подошел к тайнам, узнать которые я не могу тебе позволить.
Расчет был предельно прост. Чтобы уклоняться от пуль, самураю пришлось войти в боевой транс. А это, как и любое магическое воздействие на мозг, сделало его уязвимым к ЭМИ. Остальное сделали ворвавшиеся безопасники.
— Белоручка обезврежен, — сказал Чезаре, демонстрируя отрезанную руку в белой перчатке, — Прежде чем возвращаться на маршрут, необходимо на всякий случай обыскать близлежащие помещения… Хотя я уже сомневаюсь в успехе.
— Так точно, — ответил один из солдат и махнул рукой своим, отдавая молчаливый приказ. Безопасники двинулись на выход.
— Почему? — спросил захваченный в плен Ёсикава.
Вздохнув, Чезаре все же объяснил:
— Потому что тебе оставалось лишь поинтересоваться последним приказом, чтобы детали головоломки встали на свои места. Потому что ты весьма однозначно показал, как распорядишься полученными сведениями. И потому что теперь ты знаешь, как при этом добиться своего. Прости, Рю. Но есть те, ради кого я готов пойти даже на предательство.
Чезаре действительно чувствовал себя предателем, обращая оружие против этого наивного самурая. Столь мерзкого чувства он не испытывал ни стреляя в Лилит, ни принимая предложение Рейко. И даже то, что Рю останется жив за счет другой вероятности, не было для него утешением. Предательство — есть предательство. Но выбора не было: он не мог допустить, чтобы он добрался до Марии.
— Как только поиски завершатся, независимо от успеха, мы вернемся на маршрут и будем догонять две остальные группы, — обернулся он к охране, — Мы не можем ни ослабить отряд, отправив кого-то с пленным на поверхность, ни взять его с собой, ни тем более отпустить.
— Пристрелить его?
Чезаре кивнул, но затем жестом остановил его.
— Я сам, — сказал он, целясь из 'Вектора' точно в середину лба. Тот, кто выносит приговор, должен сам приводить его в исполнение. Принцип наивный и идеалистичный, но подлости уже хватало в самом факте приговора…
— Прощай, Ёсикава Рю.
Выстрел. По крайней мере, он умер быстро и безболезненно.
Спрятав пистолет, Чезаре подошел к Рю и ладонью закрыл ему глаза. Вот и все, самурай… К глазам подступали слезы, но он усилием воли заставил себя сдержаться и взять себя в руки. Так было нужно. Ради Марии.
Он подумал, что бы сказала Мария, увидев это. Ничего хорошего: она была доброй девушкой и ненавидела подлость. И именно поэтому он должен был сделать это. Она никогда не пошла бы на подлость, чтобы спасти себя, поэтому Чезаре должен был сделать это вместо нее.
Ради Марии…
— Ну, привет, малыш. Знаешь, на фоне осенней листвы зелёный довольно хорошо заметен.
Она не подкралась к нему. Нет. На самом деле, это Рю подкрадывался к стоящей у стены казармы женщине, которая расслабленно курила, вдыхая прохладный осенний воздух вперемешку с никотином. В какой-то момент она просто повернулась к нему и заговорила. Прежде, чем это сделал он.
— Если не хочешь привлекать внимание, лучше иди в полный рост, будто так и надо.
Зеленоволосый решил не комментировать этот 'первый урок юного синоби'. Вместо этого он выпрямился и сказал:
— Мелисса-сан, меня пытались убить… трижды. Даже для меня это много для двенадцатичасового промежутка…
— Кто-то из студентов? — поинтересовалась женщина.
— Флора, — ответил Рю, чуть поворачивая голову в сторону темноты дальнего леса, — Это серьёзно.
— Да, серьезно, — согласилась она, — А чего она от тебя хочет? Жениться?
— Похоже на то… Или, скорее уж, убить. Кстати, она управляет не растениями, а водой… Что, впрочем, по мне заметно.
Если честно, в промокшем насквозь костюме на осеннем ветру было… не жарко.
— Как бы мне дожить до исполнения вашего плана? — спросил он, — В последний раз она превратила ванную комнату в смертоносную ловушку.
Мелисса криво усмехнулась:
— А ты скажи ей, что я твоя жена. Если она действительно безумна, то должно сработать. Надеюсь только, что ты умеешь ухаживать за девушками, потому как если я буду приманкой, я хочу, чтобы мне было хотя бы комфортно.
— Нет смысла в двух приманках, когда есть одна… — мрачно ответил Рю, пытаясь сообразить, не шутит ли собеседница… или это очередной ход агента Нарьяны.
— Эй, ты вообще историю о Флоре слышал? Да и вообще, она сможет дальше тебя задалбывать женитьбой только после того, как 'разведёт' тебя со мной. То есть, я буду более вкусная приманка, чем ты.
Рю слегка задумался, после чего выдал:
— Во-первых, у неё реально может хватить сил 'развести'… Ну и, во-вторых, как же её на это поймать? Отправить письмо в бутылке с датой свадьбы? Я к ней не рискну приближаться на расстояние разговора, особенно с такой новостью, учитывая её бзик. К тому же, в последний раз она использовала нечто вроде… своей проекции из воды, так что она может нападать, не находясь в зоне контр-стратегии…