— Нет, Мася! — воскликнула Лилит, тоже становясь на пути аспирантки, — Не надо! Она — хорошая!
— Мария… — кардинал настойчиво сжал ее руку с мечом, — Бой окончен. Убери это.
Ни искорки теплоты ни в голосе, ни в глазах. Не было даже жара ярости, только какая-то одержимая целеустремлённость:
— А приказ об устранении не исполнен. Отпусти. Я казню эту тварь.
Чезаре не считал Анну 'хорошей' и, в общем-то, полагал, что смерть она заслужила. Но этот холодный взгляд… Ему не нравилось то, что творилось с Марией, и он каким-то шестым чувством понимал, что нельзя позволить ей осуществить казнь.
— Ее судьбу решит Нарьяна, — ответил он, чуть меняя положение. Теперь его жест был только объятием, ничуть не мешавшим движению руки. Он как бы говорил: 'Если хочешь пройти через меня, давай. Я не стану защищаться'.
Имевший весьма смутное представление о морали, он, тем не менее, категорически не хотел, чтобы Мария становилась… такой. Он должен был остановить ее, даже если это значит наступить на горло собственным принципам.
— Может быть, она решит ее совместно с нами. Но одно я знаю точно. Ты не должна превращаться в хладнокровную убийцу. Только не ты.
Два взгляда скрестились, как шпаги. Холодный взгляд янтарных глаз и теплый — черных. Всегда было наоборот…
— Нарьяна уже решила её судьбу, — ответила Мария, отталкивая Чезаре в сторону.
— Оп-па… — пробормотала Акечи, продолжая удерживать Анну, — Звезда в шоке.
— Мася? — удивлённо произнесла Лилит.
Только Анна попыталась воспользоваться паузой, чтобы оправдаться:
— А как насчет того, что студенты без причины устроили охоту на гражданина Колумбии и моего будущего супруга Тайама Рокиа? Проверьте планшеты, или какие там средства связи у вас используют эта блондинка и тот сгоревший бедняга, и вы точно обнаружите сообщение от профессора Кеншу. Или мне надо было спрашивать у каждого, собирается ли лично он убивать Тайама или еще подумает? Или…
Она запнулась, поймав враждебный взгляд Чезаре.
— Заткнись и не мешай, — сказал он.
После этого он снова обернулся к Марии и, почти касаясь лицом ее волос, прошептал ей на ухо:
— Я же знаю, что ты не такая, какой пытаешься быть сейчас. Не убийца. Не… не инструмент.
В первый раз за очень долгое время он коснулся ее статуса сигмафина. Он предполагал, что ей неприятно вспоминать об этом, и избегал этой темы. Однако сейчас она напоминала именно орудие. Слепое. Холодное. А Чезаре уже не раз упоминал, что главной его целью после ее клеймения было не дать ей в действительности стать вещью. Для него она была живой, даже несмотря на то, что он знал, кто она такая.
И он надеялся, что она это понимала.
— Ты ничего не понимаешь! Она должна умереть — и я убью ее! Я…
Чезаре понимал, что если ее срочно не успокоить, она наговорит много лишнего и сделает еще больше. Традиционно лучшим способом успокоить разбушевавшегося собеседника он считал хороший удар по затылку, но… Бить Марию он бы не стал ни при каких обстоятельствах. А вот…
— Мария! — снова окликнул он, после чего развернул ее к себе и… поцеловал.
Паладинка как будто мгновенно уснула на руках Чезаре. Огненный клинок в её руках оплавлял пол, казалось, её даже ноги не держали, однако на поцелуй девушка все же отвечала. Чезаре практически выпал из окружающей реальности. Где-то в глубинах его мозга модуль памяти исправно записывал все, что происходило вокруг, но его самого интересовала только Мария. Он старался продлить поцелуй как можно дольше — не только потому, что это попросту приятно (хотя и не без того!), но и потому, что он боялся, когда она откроет глаза, снова увидеть в них тот же лед. Он не знал, что делать тогда.
— Вообще-то, охота — это не убийство, — сообщала тем временем Кирия, — На меня охотились трижды, и…
— Тихо! — в следующую секунду напротив ее губ остановился пальчик Акечи, которая с искренним переживанием в глазах, сжав кулачки, следила за сценой поцелуя, — Я не хочу упустить момент!
— Учитель, вы извращенка, вы в курсе? — осведомилась Анна, но та только отмахнулась.
Мария всё ещё не держалась на ногах и не падала только потому, что Чезаре удерживал её от падения. Наконец, веки девушки медленно поднялись, и он смог увидеть удивительной чистоты взгляд, в котором не было ни острых осколков льда, ни жара ненависти, ни отблесков металла целеустремлённости. Лишь то самое волшебное сияние наивной доброты, что и было ее истинной сущностью.
Чезаре облегченно вздохнул. Он не вполне понимал, что с ней случилось, но что-то ему подсказывало, что уже в третий раз он едва не потерял ее. И в третий раз все обошлось.
— Не пугай меня так больше, хорошо? — сказал кардинал, нежно проводя ладонью по ее щеке. Девушка зажмурила глаза, как кошка, и это говорило лучше любых слов.
— Так что будем делать с Анной? — вернула их к реальности Кирия.
— Мы даём шанс каждому, помните? — всё так же нетвёрдо стоя на ногах, произнесла Мария, — Нам заплатили за то, чтобы мы дали ей шанс стать человеком. Только… Если она еще раз приблизится к моим подопечным, я ее все-таки убью.
— Если человек не может должным образом распорядиться своей силой, то он не имеет на нее права, — подхватил Чезаре, уже придумавший подходящее решение, — Я вношу предложение извлечь все киберимплантаты синьориты Варгас, заменив их лечением на проекторе, после чего объявить охоту.
Анне эта перспектива явно не понравилась:
— Прошу меня простить! Я немного перестала понимать, кто из нас вырос в диктаторской стране, где отсутствует представление о справедливом суде. Может, перед тем, как меня линчевать, вы подумаете головой? Senora Paladino, это не я подошла к вашей подопечной, а она ко мне. У меня есть видеозапись, которая наглядно это доказывает. И это не я оставила столь неординарного ребенка без присмотра, зная, что это может угрожать школе. И это не я подвергла её и всю школу опасности из-за этого факта — как вы можете заметить, девочка здорова, в безопасности и лично она никому ничего не сделала. Так что если вы хотите вырвать позвоночник у виноватой, то вы можете найти её в любом зеркале. И да, оторвать мне голову после этих слов будет не лучшим аргументом в вашу поддержку — тем более, вы сами знаете, что я права. Момент второй! Поскольку я так и не получила внятного ответа от преподавателей на вопрос, на каком основании было вынесено дисциплинарное взыскание Тайаму Рокиа — полагаю, оно было вынесено по ошибке? То есть, он не нарушал правил, и вы не имели права его наказывать, верно?
Чезаре сделал шаг, вставая между Анной и Марией, как будто киборг могла атаковать, несмотря на отсутствие ног.
— Вам стоит искать способы оправдаться, а не предъявлять претензии, синьорита, — ледяным голосом сказал он, — Киднеппинг и преднамеренное убийство, этого вполне хватило бы, чтобы уничтожить вас на месте. Удаление имплантантов — это лучшее, на что вы можете рассчитывать… А уж запрет вам приближаться к Лилит, после того как вы подставили ее под удар, это и вовсе даже не обсуждается.
— А ещё зовётся дочкой диктатора, — фыркнула Акечи, а затем обернулась к Анне, — Добро пожаловать на ту сторону автократии. Я поддерживаю инициативу замены киберимплантов на органику. И ещё…
Она широко улыбнулась.
— Ты вообще не в праве ничего требовать от педсостава.
— Хватит уже объясняться, давайте отнесем их к директору, — поморщилась Мария.
— Ладненько, девочки, погнали.
Лапки Самоноске возвысились на уровень чуть выше её головы, легко подняв обеих воительниц.
— А что будем делать с зелёненьким?
— Рю как раз действовал правильно, — ответил Чезаре, — Он старался минимизировать ущерб, его за это не наказывать нужно, а награждать. Кстати, отправьте кого-нибудь из студентов поискать его: судя по его состоянию на момент бегства, ему может потребоваться помощь… Не столько медицинская, сколько психологическая.
До кабинета Нарьяны было совсем недалеко. Даже странно было, что она не выбежала на шум… Хотя, на самом деле, ничего странного. Проект 'Дарвин' и все дела.