'Зайдешь в местный храм. Куниеда Хаяси. И еще… выясни, откуда на самом деле взялся ее проект'
'Ты хочешь сказать, чем это еще нам грозит', - понимающе ответил Чезаре.
'Студенты полагают, что у мико нос не дорос угрожать нам', - заметила Нарьяна. Даже если бы он в этот момент видел ее лицо, то не понял бы, одобряет она это мнение или осуждает, — 'Хатунен даже ищет повод проучить их'
'Настрой на маленькую победоносную войну еще никого до добра не доводил'
'Мне нужны не отвлеченные рассуждения, а факты', - отрезала директор, — 'Чем они могут быть нам опасны и чем полезны'
'Они будут', - согласился Чезаре, отнюдь не считавший историческую статистику такой уж отвлеченной, — 'А ты пока придержи Хатунен, чтобы не наделала глупостей'.
Прежде чем отправляться в храм, он, однако, предпочел все же подобрать себе калибур. Опыт разведчика подсказывал, что оружие ему сегодня еще ой как понадобится. Да и переодеться не мешало.
В конце концов, что может подходить для посещения синтоистского храма лучше, чем мантия католического кардинала?..
Погода была хорошей, и Рю предпочел возвращению в комнату к соседу-каннибалу спокойное сидение на скамейке в парке. Вокруг было тихо и спокойно, и эта тишина привела мысли юноши в относительный порядок. Спустя полчаса, записавшись на айкидо и английский, зеленоволосый вдруг услышал знакомый голос:
— Йо, муженёк! Как дела?
— Как обычно, — меланхолично ответил он, — Опоздал на социологию и чуть не убили.
— Флора? — коротко спросила Мелисса.
— Киборг.
— Ах, эта… — небрежно махнула рукой Чанг, а затем вдруг нахмурилась, — И что? Ты её не уделал? Ты был там и провалился?
— Я мечник, Мелисса, — с каким-то сожалением, но явно не касающимся своего поражения, ответил юноша, — А не ками айкидзюцу. От напалмовых бомб и непонятной стреляющей штуки я могу лишь уклоняться, но не победить. Мне повезло, что я там не погиб. Многим так не повезло…
Мелисса фыркнула, а затем её рука рванулась вперёд, и пальцы сомкнулись вокруг ткани на груди Рю. Она потащила его вверх.
— Ты смеёшься надо мной, солдат?! — суровым, практически злобным, гласом вопросила она, — Ты воин! Кто тебя обучал? Если у тебя нет меча, это ещё не значит, что ты безоружен! Ты должен уметь убивать голыми руками, голыми ногами, и вообще любыми частями тела!
— Я. Не. Воин, — тихо, но твердо отчеканил Рю, — Это был обман. Я запрограммирован так, чтобы выжить на поле боя и переступить ради этого через жизнь своего противника. Я узнал сегодня, когда 'программа' сломалась из-за действий киборга. Когда она дала сбой, я осознал, что не могу выжить, как обычно, — убив противника, — и инстинктивно покинул поле боя. Я никогда не хотел никого убивать и не хочу больше никогда этого делать. Всё это было сделано ради выживания, а не служения.
Со стороны ответ Мелиссы, должно быть, казался похожим на звонкую пощечину. По ощущениям, однако, он скорее напоминал тяжелый хук правой, вполне способный неплохо озадачить профессионального боксера.
— Соберись, тряпка! — крикнула наемница, — Один раз проиграл, и всё, струсил?!
Она тряхнула Рю за грудки.
— Мужчина создан убивать! Это программа на уровне инстинктов! Ты не можешь стать мужчиной, не пролив чужую кровь! Современные мужики в подмётки не годятся тем зверям, что жили каких-то жалких несколько сотен лет назад! Жизнь — это смерть! Дурень! Твоя или чужая! Ты вообще кто? Самурай? Мужчина? Или тряпочка? Хотя… с такими мыслями ты даже до тряпочки не дотягиваешь.
Пальцы Мелиссы брезгливо разжались.
— Так… бумажка.
И чем больше она кричала, тем сильнее Рю сознавал, что сделал правильный выбор. Больше, чем убивать, чтобы жить, он не хотел только убивать, чтобы кому-то что-то доказать.
— Я не убийца, Мелисса-рэнси. И уже давно не самурай. Самурай — это не просто меч на коне. Это особое состояние души. Состояние, которого у меня, как оказалось, никогда не было. И уж точно уже никогда не будет.
Мелисса сложила руки на груди и смерила Рю недовольным взглядом.
— Ты убийца. Смирись с этим. Прими свою природу и полюби её. Не будь трусливым ссыклом. Не лги самому себе.
Она наклонилась вперёд, к юноше.
— Тебя сломало не осознание своей сущности. Тебя сломало поражение. Ты сам себе боишься в этом признаться.
А вот это она уже сделала зря. Тенгу ощутил вторжение. Вторжение и угрозу. Рю же оставалось лишь облечь ее в слова. Его взгляд застыл, глаза уподобились двум кускам зеленого льда, а лицо — зловещей маске демона. Так бывало, когда он сражался за свою жизнь. Сейчас он сражался за остатки своей души.
— Никто. Не смеет. Трогать. Мою. Сущность. Я. Не. Буду. Убийцей. Никогда. НИКОГДА! — уже крикнул юноша, разевая 'пасть', словно отчаянное животное, загнанное в угол, но собирающееся грызть до самых артерий врага. Вот только это животное сейчас не ощущало себя жертвой. Во всяком случае, ледяные демонические глаза говорили обратное: будь впереди даже танк, его следует проколоть взглядом насквозь. Однако Мелиссу это не пугало. Скорее… забавляло.
— Да ладно, — протянула она, — Да у тебя руки в крови по локоть, а ноги по колено!
Казалось, она вот-вот сорвётся на смех. Громкий, яростный, жестокий, демонический. Она резко вскинула руку в сторону, после чего оттянула рукав, обнажая предплечье.
— Тебе остаётся только обагрить губы в крови! Давай! — крикнула она, сама подавшись вперёд, — ДАВАЙ!!!
Могло показаться, что Рю замешкался. Что его мозг не успел обработать новую информацию. Но это было бы ошибкой. Он успел. В последний момент он успел перенаправить смертельный рефлекс в сравнительно безопасное русло. Обезвредить нападающего, не убивая… Айкидо…
— И это всё? — осведомилась Мелисса, поднимаясь с упавшей скамейки, об которую ударилась, наткнувшись на ловкий бросок через себя, — Чего ты хотел добиться? Убить меня этим приёмом ты мог только если случайно.
'Не дать подняться!' — мелькнуло в его голове. Вторую команду, 'Добить', он всеми силами подавил.
Руки, сложенные в подобие клинков, ударили, подрубая колени. Но на этот раз безопасница была готова. Пропустив удар, она метнулась навстречу, ухватившись рукой за горло. Будь в его руках реальные клинки, она была бы уже мертва. Но наемница прекрасно знала, что тот, кто пытается не убить, оказывается в заведомо невыгодном положении. Ведь потому звери изобрели убийство, и потому не отказались от него, став людьми, что это, как правило, самый простой путь.
— Прими себя! От себя не убежишь!
Ответом безопаснице был лишь мощный и медленный выдох через чуть приоткрытые губы. Резким движением вырвавшись из удушающей хватки, отделавшись, наверное, лишь синяками на шее и ссадиной, Рю поднырнул под руку Мелиссы, а затем получил внезапный удар в колено. Заставив его замешкаться, женщина ухватила его за волосы и рванула вниз. Это было не очень осмотрительно, ведь, пусть сам самурай окажется в неудобном положении, Мелиссе это грозило переломом рефлекторно захваченной руки… Вот только казалось, что ее это совершенно не волнует.
Раздался громкий противный хруст, рука Мелиссы неестественно согнулась, а затем женщина просто скинула Рю со скамьи и приземлилась сверху. Удар в солнечное сплетение заставил его раскрыть рот… Вот только в качестве бесплатного бонуса к живительному воздуху он получил предплечье сломанной руки.
— Кусай! Вкуси крови! Прими самого себя! Свою природу!
Мелисса казалась одержимой, и уже этого было достаточно, чтобы заразить Рю духом противоречия. Ударом колена он попытался скинуть наемницу с себя, но она была явно опытнее в бою в партере. Да и вес меча за спиной, которого сама она не чувствовала, явно заходил за нормальный даже для европейского двуручника.
— Кусай! — крикнула она, — Давай же! Вкуси кровь! Переродись!
Секунда. Другая. А затем сознание Рю поплыло. Мозгу не хватало кислорода, чтобы остаться в сознании, но на этот раз юноша принял забытье как спасение.
Последним, что он почувствовал, был солоноватый вкус крови…
Глава 10