— Кто играет? — кивнул на инструмент.
— Сергей Витальевич. Очень хорошо при том. Еще услышишь.
Он прошел к елке и оглядел ее.
— Нравится? — спросила я.
— Ага. — Улыбнулся он. — А помнишь наши елки? Как мы с тобой наряжали, а ты срезала по ночам конфеты и мы с тобой ели, пряча фантики от мамы?
Я, конечно, этого не могла помнить, но кивала. Он продолжил воспоминания, и мне стало жутко.
— Еще немного и он поймет, что я не я! — Мелькала ужасная мысль. Но я улыбалась и кивала.
От краха меня спас звонок в двери. Теперь уже пошла открывать Глаша и я услышала спасительные голоса моих друзей. Выскочила в коридор и за мной вышел и Славик. Там, розовые от мороза и от радости, уже раздевались Маша, Ленка и Петя. Глаша стояла смущенная, с букетами цветов и не знала, что с ними делать. Белые лилии я оставила ей и приказала нести в свою комнату, а розы понесла в столовую. Там, прихватила вазу и пошла в кухню набрать воды.
— Маша! — прокричала я. — Веди всех в столовую. Там патефон и пластинки. Заводите!
— Они все твои друзья?
Славик шел за мной и нес тяжелую вазу, которую отобрал из моих рук.
— Ага. Институтские. Мы с одного курса. Я же тебе писала. Сейчас познакомлю. Идем.
Вазу с цветами он поставил на стол. Петя с Ленкой возились с пластинками, а Маша рассматривала елку.
— Маша! Ребята! Это мой брат Слава. А это Маша, Петя и Лена мои друзья и сокурсники. Знакомьтесь!
Слава пожал руки всем и особенно Маше, задержав ее руку в своей. Та вскинула на него любопытный взгляд.
— Вы очень с Валей похожи. — сказала она, улыбнувшись. — Сразу видно, что родня.
Она оценивала его! Как женщина! Я тоже посмотрела внимательней вслед за ней. Брат был выше меня на полголовы, коренастый, в ладно сидящей форме. Русые волосы отросли и слегка вились. Карие глаза его смотрели ласково и весело. Маша оценила молодого человека и видимо, осталась довольна. Это был прорыв! До этого еще ни один парень не удостаивался даже в пол намека на её симпатию. Уж не знаю, что и сказалось — то ли он сам понравился, то ли его родство со мной. Все же я была её единственной закадычной подругой.
Ленка с Петей увлеченно занимались патефоном и пластинками и, наконец, полилась музыка. Они обнаружили в их кипе старое танго «Брызги шампанского». Славик тут же подал Маше руку, а Петя бросился ко мне. Ленка принялась копаться дальше в пластинках, оборачиваясь к нам и подмигивая на Машу. Мы танцевали и смеялись, обмениваясь взглядами на пару, которые смотрели друг на друга и не видели никого вокруг.
— Таак! — сказала я тихо Пете. — Пора переходить к водным процедурам, то есть к кухонным. Где там наша Глаша с пирожками?
Тут как по волшебству вошла раскрасневшаяся женщина с подносом в руках, на котором горкой лежали румяные пирожки.
— А вот кому пирожки! — пропела она и поставила поднос с краю стола. — Налетайте, голодающие студентки и студенты! И даже солдатики! Всем хватит. А если не хватит — ещё имеется!
Все бросились за горячим лакомством и вот уже слышались восторги:
— Мммм….Как вкусно!
За музыкой, смехом и аханьем, мы не слышали, как вошли генерал с Иванычем.
— О! Какие гости у нас, Иваныч! — воскликнул генерал. — И как пахнет Глашиными пирогами!
Я бросилась к ним:
— А мы вас ждали! Все уже собрались. Едим Глашино произведение. Пойдемте, познакомимся!
Мои студенты и брат выстроились в ряд. Петя дожевывал, девчонки утирались тыльной стороной ладони, а Славик вытянулся во фрунт, стягивая под ремнем гимнастерку и приглаживая вихры на голове.
— Представляю вам Сергея Витальевича! — громко сказала я. — И Илью Иваныча. Прошу любить и жаловать!
Генерал оглядел гостей и, пройдя к каждому, пожал руку. Они назвались сами, принимая ладонь генерала и Иваныча.
— Как в Кремле! — хмыкнула я, улыбаясь этому представлению.
— Ну, что же, друзья и брат нашей Валентины! Приглашаю всех принять участие в нашем свадебном обряде и в праздновании нового года! А сейчас одевайтесь. Внизу ждет машина и такси. Едем в ЗАГС! А где наша невеста? — Обратился он ко мне.
— Сейчас будет! А вот и она!
В комнату входила …мадонна! В светлом платье, с белыми цветами в руках. Глаза её горели веселым огнем, щеки пылали алым, и вся она просто светилась тем самым светом, который все называли — счастьем. В зале воцарилась тишина, а потом захлопали, кинулись поздравлять. Только сейчас я заметила, что и генерал и Иваныч были без верхней одежды, видимо оставили в машине. Сюда поднялись раздетые.
Ребята со смехом столпились в прихожей, одеваясь, а я срезала одну лилию с Глашиного букета и приколола ей к голове. Она вначале дернулась, отстраняясь, а потом, увидев расширенные от восторга глаза Иваныча, согласилась и даже вздернула ввысь голову.