Вскоре и Иваныч вышел в отставку и к генералу приставили молодого сержанта. Паренек был скромным, слегка зажатым и молчаливым. С ним я познакомилась перед самым отъездом, и он помогал перевозить мои вещи. В общежитии Ленка командовала им, а он, глядя на нее с восхищением, делал, как она говорила. Ей же доставляло удовольствие, и это было заметно. Потом, уже немного позже, она рассказала нам, что Володя, шофер генерала, питает к ней чувства, и они начали встречаться.
— Вот и я побывала на твоем месте в машине, где ты ездила госпожой! — ехидничала она, рассказывая о том, как и куда, подвозил ее Володя.
— Вот узнает генерал, — выговаривала её Маша, — настучит твоему Володьке по башке. Ишь, что надумал! Цацу свою возить на авто хозяина!
Ленка кривилась и говорила, что не будет больше с нами делиться. Мне же было неприятно.
— Это же надо из такой тихони и мямли выросла такая фифа! — возмущалась Маша, когда мы остались одни. — И всё моё попустительство. Пригрела змею на груди! Ах ты, мелкая зараза!
Я смеялась её возмущению и успокаивала, что мне уж все равно.
— Было и прошло.
Вздыхала я, но она видела, что не прошло, и продолжала ворчать, что приведет её в порядок обязательно.
— Ишь, хвост распустила, а все мое потакание и снисходительность!
Я неплохо устроилась в комнате. Койка стояла голова к голове с Машей, и мы иногда шептались с ней даже по ночам. Нам было, что рассказать друг другу.
Мой брат писал ей раз в три дня, и она зачитывала мне их от начала до конца. Тогда я поняла, что их отношения удачно развиваются. Писал и мне, правда не так часто, как подруге, но я и так знала, как идет у него служба и что он собирается делать в следующую увольнительную. Я радовалась им, видя, как совсем другой становилась она: более мягкой, более покладистой и веселой. Хотя, как староста была также строга ко всем. Без исключения. Кроме меня, конечно.
Общежитие было столичным. Я помнила свою юность и те помещения, в которых прожила три года. Здесь же большие светлые комнаты, хоть и многовато народу. Хороший туалет, чистый и приличная душевая. Столпотворений не было, все ходили в свои дни и на двери висел график посещений. Было удобно. Постирочная и гладильная, кухня с несколько газовыми плитами и разделочные столы. Здесь тоже были графики уборки, и поддерживалась относительная чистота. Хотя засилие тараканов было на высоте! Как же без них!
Каждый вторник месяца проводилась травля этих сожителей. Они исчезали на время, а потом восстанавливали свои колонии. К этим мерзким паразитам все привыкли и даже мальчишки устраивали тараканьи бега, собирая их в стеклянные банки, и потом выпускали по нашим разделочным столам, наблюдая какой быстрее доберется до следующего края. Делали денежные ставки и, конечно, упускали их чаще, чем ловили. Мы и ругались и даже били пацанов полотенцами, когда уж совсем расходились, а те нас пугали, бросаясь своими рыжими спортсменами. Девчонки визжали, а они хохотали, складываясь пополам.
— Шалопаи! — улыбалась я. — Мальчишки совсем ещё!
В комнате вмонтирован в стену большой стеной шкаф, в котором мы хранили верхнюю одежду, лыжи, коньки и санки, а также тазы и ведра с тряпками и швабрами. Тумбочки у кроватей были емкими и там поместились все гигиенические и мыльные вещицы, а также полотенца и нижнее белье. Все остальное хранили в чемоданах. Так что мой урод вызывал только зависть, потому что был емким, почти как сундук и в него вмещались все мои вещи и даже пальто.
Когда я жаловалась Славику на это чудовище, он удивлялся и говорил, что я сама выпросила у дяди этот чемодан, так считала его вместительным и удобным.
— Он его из Германии привез, после войны. Помнишь, как мы с тобой в него прятались?
Я, естественно, кивала и смущалась, а он смеялся и обещал заменить, если пожелаю.
— Мне пригодится, когда буду уходить в запас. Книжки складывать и форму.
Я показывала ему язык и мотала головой, объясняя, что тот плохо лезет под кровать, вот, мол, и возмущаюсь.
— Да, таких проколов ещё будет много. — вздыхала я, с усилием заталкивая под кровать это чудовищное произведение немецких мастеров.
Для готовки устроили в углу стол с электроплиткой с электрочайником. Тут же висели полки с посудой, кастрюльками и продуктами. Уже потом мы купили вскладчину и небольшой холодильник «Морозко» и были довольны бесконечно. Теперь не выбрасывали молочку и даже делали пельмени, покупая мясо. Готовили и дежурили по двое: убирали, мыли, покупали на всех продукты. Всё из общей кассы, которую держали вскладчину. Иногда у нас просили то соль, а то и хлеб. Мы щедро делились, поэтому двери часто просто не закрывались. Так и говорили, «если что идите к Коломбинам, у них точно есть». Это прозвище осталось после карнавала, где мы выиграли первый приз — билеты в Большой театр. Ходили на «Лебединое озеро» с Улановой. Я была в восторге! Музыка плюс мастерство балерины, можно сказать волшебницы сцены были просто фееричным воспоминанием в дальнейшем.