Я шла по узкой тропинке и слегка поеживалась от уже по-осеннему, прохладного утра. Ноги мои в одних босоножках тут же вымокли от холодной росы и слегка подмерзли. Было тихо. Еще спал дачный люд и даже собаки не выскакивали и не лаяли, когда проходила мимо чужих калиток.
Дом молочной поставщицЫ Тоси находился в конце поселка. Она держала двух коров и этим жила, как и вся её семья — муж и двое сыновей. У неё было разрешение на это подворье, которое для неё выторговали жильцы дачного поселка — высокопоставленные военные чины. Им были нужны к столу молочные продукты, и Тоська получила карт-бланш на свою продукцию. Она, естественно, пользовалась этим с размахом советской бизнесменки-фермерши: содержала еще свиней и птицу, которой приторговывала из-под полы. Ей и это прощалось, так как некоторые жильцы оставались на своих дачах безвыездно или пользовались ими часто. Так что и мясо с яйцами тоже покупали у неё. Она вела запись, кто и что будет брать, и поэтому свежую продукцию поставляла по списку. Вне этого могли покупать, если только что-то оставалось или для себя делалось. Вот тогда-то и ругалась Зойка с нею за свежие сливки, так как не поступило заказа. Теперь же Я хотела посмотреть и на саму хозяйку и на её двор.
Дом стоял в удалении от общих построек и был возведен позже всех. Это было заметно по новенькой крыше и высокому плотному забору с широкими воротами. Уже подходя ближе, я почувствовала запах от содержания животных. Так пахло в деревнях, которые я помнила еще со студенческих времен, когда нас гоняли «на картошку».
— Интересно, сейчас и здесь мне придется впрягаться в эту сельскохозяйственную повинность? Или студентов иняза не привлекают? Надо срочно к Маше!
Калитка была приоткрыта и я вошла, также не закрывая её.
— Кто знает, может так здесь принято? — Пришла странная мысль и она оказалась здравой, потому что мне навстречу уже шли другие помощницы по хозяйству или домработницы и ординарцы. И их было пять человек. Никого из них я не знала, но поздоровалась, на что они ответили приветствием. В руках держали такие же бидончики и корзинки со снедью. Они прошли мимо, весело переговариваясь, видимо были знакомы. Я вошла в прихожую дома и тут же наткнулась на молодого парня лет семнадцати-восемнадцати. Он нес в руках тяжелый бидон. Остановившись, пропустила его на выход. Он глянул на меня, улыбнулся и поздоровался. Я ответила. Постучавшись, вошла в кухню и увидела большой стол, на котором стояли ведра, бидончики, тазы и кастрюли с половниками, а также небольшие стеклянные банки. Рядом, в белом фартуке и с повязанной такой же косынкой на голове, стояла полная женщина с веснушчатым лицом. Её глаза смотрели с удивлением и насмешливостью. На мое «здравствуйте», лишь кивнула и уперла руку в боки.
— Ты от генерала Соломина, что ли? — спросила она, прищурившись. — А где же Зойка?
— А Зоя уже не работает, — ответила я, нисколько не смущаясь ее насмешливой интонации. — Мне бы молока. Мы в списке.
— Надо же! — хмыкнула она, подняв брови домиком. — Так ей и надо, сучке! Не будет грозиться, падла. Ну, давай свой бидон! — И это она уже говорила весело. На лице её было написано такое злое удовлетворение, что я аж, посочувствовала Зойке. Налив целый бидончик даже с верхом, спросила не надо еще чего, мол, есть свежий творог и даже сливки со сметаной. Я попробовала предложенный продукт и взяла и то и другое, как и советовал Иваныч. Расплатившись, попрощалась и вышла. У калитки меня ждал тот самый парень.
— Тебя Валей зовут? — спросил он, улыбаясь. И словно солнце расцвело на его таком же веснушчатом, как и у матери, лице. — Давай тебе помогу. Донесу корзинку.
Я вначале опешила, а потом все же передала ему, так как идти было далековато, а три банки с молочкой и бидон, были тяжеловаты.
— Меня Витей зовут, — сказал он, принимая их из моих рук. — А ты дочка генерала?
— Нет, — помотала я головой. — Гостья. Мой отец его хороший знакомый. А я поступать приехала. Вот и живу пока у них.
— И как, поступила?
— Ага. В иняз, — ответила я, любопытному мальчишке.
— А надолго вы сюда?
— А что? — усмехнулась я.
— Да вот хочу пригласить тебя в клуб в кино. Потом будут танцы. Пойдешь?
Я хмыкнула:
— Нет, не получится. Вечером уже едем в Москву. Сергею Витальевичу на работу, а мне в институт, узнать расписание и встать на учет в комсомольской ячейке. Как-нибудь в другой раз. Не обижаешься?
— Нет, — покачал тот головой. — В другой раз не получится. Осенью мне в армию.
— Ну, тогда после, — улыбнулась я. — Какие наши годы. Верно?