— Некоторые даже ссорятся из-за мелочей и это неприятно, — рассказывала мне Маша. — А некоторые так даже пытаются вменить свои правила, то есть все общее, как в детдоме — вещи, еда, книги. Мы, большинство, не согласны и на этом было покончено. Хотя я как-то застала двоих, которые хотели открыть чемодан одной местной, москвички. Та хорошо одета и видимо имела такие же вещи. Устроила им разнос, обещала сообщить старшей по общежитию. Они слезно просили прощения и обещали больше такого не делать. Я понимаю, девчонки молодые, хочется одеться и не выглядеть провинциалкой. При том тут еще и мальчики и столица. Все вокруг говорит о больших возможностях для юных девиц в поисках приличной пары и реально остаться в Москве. Но не до такой же степени! В кухнях тоже грязно, девчонки не хотят убирать за собой, ругаются, особенно кто постарше курсом. В общем, бедлам! И ты хочешь туда? — Повернулась она ко мне и строго взглянула.
Я чуть не поперхнулась мороженым. Не об этом сейчас думала, я просто слушала ее, не вникая в обстоятельства. Да и зачем! Пока живу в комфорте и довольстве, а что будет потом, то будет потом.
— Да я и не думала пока, — слизнула я слой мороженого, которое уже почти растаяло в руке. — Кто знает, что будет к концу семестра. Там посмотрим. Пока меня не выгоняют и я благодарна им за это. Очень хорошие и добрые люди. Приняли меня как родную. Особенно Глаша, домработница генерала. Водителя Иваныча ты видела, а вот сам хозяин воспитанный и благородный человек. Как-нибудь я приглашу тебя к нам в гости. Думаю, что тебе понравятся они все.
Она повернула голову и кивнула, так обыденно, будто была у меня не раз и всё уже знала. Я смотрела на неё и думала, что ее крепкая фигурка ниже меня ростом со светлыми волосами и серыми глазами «истинной арийки», в общем, была симпатичной, если бы не строгий и какой-то хмурый взгляд, который не располагал к легкому знакомству или флирту. Одета была просто — ситцевое платье в мелкий цветочек, носки и босоножки. Волосы густые и длинные были заплетены в две косы и уложены на затылке, скрепленные тусклой лентой. В руках держала неизменный атрибут студента — чемоданчик. То есть весь её образ говорил о том, что она приехала учиться и ей некогда заниматься чувственными вопросами. Отличница, комсомолка, хотя и из немецкой среды, среды обрусевших немцев, поселившихся в Поволжье еще в конце восемнадцатого века. Уж сколько в ней было немецкой крови — вопрос, а вот чувашей или мордвы могло быть больше. Она к тому же была старше многих в группе, и мне импонировали её серьезность и какая-то хваткость, чего никогда не было у меня. Она как тот грибок боровичок стояла на земле плотно и спокойно.
Так болтая обо всем, мы дошли до метро и разъехались в разные стороны. Предварительно я дала ей телефон и попросила сообщить мне во сколько мы будем отъезжать, так как кураторша не дала нам прямой ответ. Все зависело от автохозяйства, которое выделяет автобусы для этой цели. Да и адрес колхоза тоже пока был неизвестен.
Я спешила домой в приподнятом настроении. Во-первых, там меня ждала Глаша с рассказом о моем первом дне, а во-вторых звонок Сергея Витальевича или Сережи, как я называла его про себя. Вскочив в подъезд, я наткнулась на любопытное лицо консьержки.
— А, вот и наша студентка! — Уперлась она руками в костлявые бока. — А что же без авто? Или уже не возят девочку туда и обратно?
— Не ваше дело! — грубо бросила ей и побежала наверх.
— Ах, какая грубиянка! Вот пожалуюсь генералу. То-то он тебя шуганет. А то прижилась в чужой квартире!
Я уже не слушала её, вставляя ключ в двери. Ворвалась в коридор:
— Глаша! — закричала я, бросая портфель на столик в прихожей. — Я пришла!
Из кухни, вытирая фартуком руки, выглянула Глаша.
— А! Уже пришла. Мой руки, буду тебя кормить, — улыбнулась она.
Я пробежала в туалетную комнату и взглянула на себя в зеркало. Тут же стоял одеколон генерала. Взяв в руки, вдохнула запах и улыбнулась — так пахло от него, это был его запах. Как называется, я не знала, но что он французский, могла понять по этикетке.
— Обязательно спрошу как-нибудь.
Глаша слушала меня внимательно и даже комментировала, когда я рассказывала ей обо всем, что произошло и даже про Машу. Она, конечно, подтвердила, что обязательно надо привести, раз я нашла себе подружку.
Целый вечер я ждала телефонного звонка, но так и не дождалась. Легла спать расстроенная, на что Глаша успокаивала меня, говоря, что занят и не может вырваться.
— Может даже в поле, в палатках живут. Где там телефоны. Завтра и позвонит, вот увидишь.