— Мы подаем заявление в ЗАГС. Хотим расписаться. Только не знаю, как сказать хозяину. А вдруг тот не разрешит? Как думаешь?
— Да что ты такое говоришь! — Чуть не закричала я, отталкивая её в сторону. — Вы что, крепостные, чтобы он запрещали или разрешал? Это ваше право. Не думаю, что Сергей Витальевич так низко упадет! Нет! Он поймет и будет только рад! Уверена!
Она посмотрела на меня радостными глазами. Утирая непрошенные слезы, улыбнулась.
— Спасибо тебе, Валечка! Ты самая добрая девочка на свете! Дай Бог и тебе такого счастья с… — Тут она слегка зависла и замолчала. Я поняла, что она хотела сказать и поцеловала её в щеку.
— Спасибо! Приду поздно. У меня сегодня стенгазета к новому году. Так что скажи генералу, если спросит.
Я выбежала из квартиры, понимая, что уже опаздываю на первую лекцию. И почти так и случилось. Влетела за спиной вошедшего преподавателя. Петя замахал мне рукой, и я по стеночке, сморщившись виновато на покачивание головой обернувшейся на меня преподавательницы, пробралась наверх и плюхнулась рядом с Машей.
— Ты что это такая возбужденная? — Прищурилась она, оглядывая мое улыбающееся лицо. — Случилось что?
— Ага! — прошептала я восторженно. — Сергей Витальич приехал! Живой, но раненый. Потом расскажу.
— Девочки! — Услышали мы голос нашей любимой преподавательницы по латинскому. Она постучала мелом по доске, на которой выписывала изречения древних. — Это — я буду спрашивать на зачете. Так что пишите за мной и повторяйте постоянно. Надо выучить наизусть двадцать изречений.
— Оооо! — послышалось в аудитории. — Вот это да!
— Много? — заулыбалась стройная моложавая женщина, профессор-латинист, умница-красавица. — Ничего. В жизни пригодится обязательно. Тем более вам, будущим переводчикам. Да и вообще, культурному человеку не дурно знать изречения древних. Для общего развития.
Тут она развела руки и схлопнула ладони вместе.
— Продолжаем. Кто-нибудь знает какие-то изречения?
Я подняла руку. Она заметила меня и махнула в мою сторону.
— Давайте!
— Пер аспера ад астра! — сказала я, вставая.
— Хорошо. Перевод?
— Через тернии к звездам! — выкрикнула я, и некоторые даже захлопали.
— Отлично, Малышева! Еще?
Тут начали вставать и другие. Мы смеялись над их произношениями, и наш урок превратился в подобие балагана. Все оживились и переговаривались. Шум стоял в аудитории приличный. Но латинянка не осаживала никого, смеялась вместе со всеми, поправляла или же переводила. Сама также вставляла свои изречения и заставляла нас повторять хором. В общем, первый час прошел занимательно и весело. Второй был более спокойным и серьезным — мы изучали грамматику, потому что без неё невозможно было просто прочесть правильно ни одного слова. Поэтому писали и писали, не отрываясь от доски и звонкого голоса профессорши.
В перерыве Маша достала меня своими вопросами о генерале. Я уже и не рада была, что рассказала о своих чувствах к нему. Упор был — как мы встретились и что было дальше.
— А ничего не было. — Угрюмо ответила я. — Ушла спать.
— А он? — удивленно протянула она. — Что? Даже не целовались?
— Целовались. При встрече. В щечку. — Я отвернулась к окну и замерла, будто там было что-то интереснее нашего разговора.
— Ладно, тебе! — толкнула она меня в плечо. — Не обижайся. Я по-хорошему тебе просто завидую.
Она вздохнула так, что мне стало стыдно, и теперь уже я успокаивала её, понимая, как трудно ей справляться со своими чувствами.
После занятий собрались в пустом кабинете, где обычно делали стенгазету и начались наши веселые посиделки. Петя, с блестящими от волнения глазами, рассказывал, что и как ему удалось достать к праздничному выпуску. Вездесущая Ленка пыталась выхватить из его рук, приготовленные для меня открытки с новогодней тематикой, а Маша шикала на них и эта возня отвлекла от моих мыслей, и настроение повысилось. Заметку с новогодними пожеланиями я написала давно и выдержала её в шутливом тоне. Когда зачитывала, то все смеялись и хлопали в ладоши. Шаржей было много! Тут мы изобразили, как ребята готовились и наряжали свои комнаты и общественные помещения. Даже на стенах уборных и душевых висели рисунки новогодних поздравлений и пожеланий, типа — «Моитесь без мыла? Вши вам обеспечены!» или «Сходил — смыл!» и всё в таком духе. Как Маша рассказывала, комендантша ругалась, срывая такие рисунки, но они появлялись вновь и вновь.
— Шалят наши ребятки! — Смеялась я вместе со всеми.
В конце, снизу, оставили место для общей фотографии нашего будущего карнавала, который состоится в общем зале института, о чем мне поведала Маша. Я представила размер фотографии девять на двенадцать, как было принято в то время, и обвела рамку цветными карандашами.