— Не надо мне, — сквозь зубы сказала я, — ни вашего маникюра, ни вашего извинения! Спасибо!
Повернулась и пошла к Иванычу. Тот подал мне пальто, которое держал в руках и мы вышли на улицу. Когда я садилась в машину, то оглянувшись на окна парикмахерской, видела и лицо испуганной маникюрши и лица других любопытных женщин с бигудями и полотенцами на голове. Открыв передо мной дверцу, он помог сесть впереди и забежал на свою сторону. Машина поехала, а всё еще видела в окнах женские головы.
Когда Иваныч рассказывал о моем столкновении в парикмахерской, то генерал хохотал до слез. Глаша же улыбалась и качала головой:
— В этих парикмахерских работают одни хабалки! И правильно ты сказала, никакого тебе уважения! А если перед тобой девчонка, так можно так и пальцы выкручивать? Гадина!
Тут мой генерал нахмурился.
— Я разберусь! — сказал он. — Если хочешь, то сюда будут приходить надомницы. Они намного вежливее общих парикмахерских.
— Не нужно, Сергей Витальевич! — Вскинулась я. — Честно говоря, я уже жалею, что так сделала. Надо учиться держать себя в руках. А частников мне нечем оплачивать. Куплю несессер и буду делать сама. Я умею. Ведь делала же самостоятельно дома и теперь буду делать. А в парикмахерскую не пойду. Они там все сидят с видом оскорбленной королевы. Будто мы им мешаем, что ли. Приперлись без приглашения, и еще чего-то требуем. Пусть их. Нервы побережем.
Тут я вспомнила свою маленькую парикмахерскую на углу дома, где жила. Там у меня была своя маникюрша, и пока она делала мне ногти, мы болтали с ней на разные темы. Она, да и другие мастера, были вежливы, обходительны и приятны. Теперь же я увидела во всей неприглядности примадонн местного разлива.
— «Каждый суслик в поле агроном!» — вспомнила я и засмеялась.
— Как интересно ты сделала это сравнение! — улыбнулся генерал. — Очень похоже. Надо запомнить!
На этом инцидент был исчерпан и мы сели обедать. После обеда я прилегла отдохнуть и успокоиться от пережитого скандала.
Я видела и слышала еще ранее от бабушки и матери про такие отношения к простым людям парикмахерш, продавцов, товароведов, тех, кто сидел на дефиците или обслуге, но тогда была мала и не обращала внимание. Теперь же в полной мере увидела и испытала на себе хамство и высокомерие такой публики.
— Да они нас, ученых, с высшим образованием и за людей-то не считают! У них мЕсто красит человека, да еще способность доставать! То-то эта заведующая переменилась, когда увидела Иваныча! Знает, подлюка, кто генерала сюда возят! А может и на него глаз положила? Ага! Так он и поддался! — говорила я мысленно сама с собой. — Мой, и никому не отдам!
На этих словах я успокоилась и задремала.
Проснулась от стука в двери. Потом заглянула Глаша.
— Валюша, ты идешь с Сергеем Витальевичем? Он спрашивает.
— Да-да! — подскочила я, еле очнувшись ото сна. — А сколько времени?
— Уже вечер. — усмехнулась она. — Часа хватит на одевание?
— Вполне. — ответила я, подходя к ней. — Скажи ему, что скоро буду готова.
Через сорок минут я зашла в столовую и увидела стоящего спиной ко мне мужчину. Я сразу и не поняла, кто это. Но когда он повернулся, просто ахнула и замерла.
Это был генерал! Нет, не так! ГЕНЕРАЛ! Когда впервые увидела его там, в вагоне и потом узнала, что он генерал, то даже не поверила, глядя на интеллигентного сдержанного мужчину, совсем не военного. Здесь же передо мной стоял в серо-голубом мундире с генеральскими золотыми лавровыми нашивками, с орденами прикрепленными под лацканами тужурки — настоящий военный, офицер с боевыми наградами. Когда я присмотрелась, то увидела и орден Ленина, и Красного знамени и Красной звезды и еще несколько, о которых мало знала. Но его стройная фигура и длинные ноги в начищенных сапогах, золотистый пояс на тонкой талии и ловко сидящий мундир, прихватывал взгляд, и я не могла оторваться. Кроме того чисто выбритый, с серебристыми волосами и темными бровями, он смотрел на меня голубыми глазами, чуть прищурившись, и оценивал мОй наряд. И по тому, как сверкнули его глаза, я поняла, что и я ему понравилась. Платье, туфли, прическа, даже сумка с перчатками, все было к месту. Тут он щелкнул пальцами, будто что-то вспомнил, прошел к столу и открыл ключом ящик письменного стола. Достал небольшую коробку и вынул из неё жемчужное ожерелье в два ряда с золотым замочком. Подойдя ко мне, попросил убрать волосы, что уже густой волной спускались ниже плеч, застегнул под воротником. Потом отошел и улыбнулся.