Наконец удобный момент для исполнения задуманного подвернулся.
После возвращения из столицы Федя вознамерился окончательно поселиться в доме отца и вынудить того передать ему все свое состояние: пора уже выполнять обещание. В честь его приезда отец устроил пир горой. Даже мачеха расстаралась – впрочем, как и всегда, – приготовила кучу всяких вкусностей, и Федя сидел во главе праздничного стола как именинник. Отец изо всех сил старался угодить любимому отпрыску и даже напился до чертиков, не смея отказываться от крепких напитков, подливаемых ему щедрой рукой сына.
А в груди Феди кипели страсти, выплескиваясь наружу и грозясь вылиться в грандиозный скандал на пустом месте. Однако придирки к Соне, спускающей на тормозах все его усилия, ни к чему не привели, а от нападок на пацанов пришлось отказаться, так как мачеха от греха подальше выпроводила их из дома погулять во двор.
Скоро и Соня ушла к себе, а отец уснул прямо за столом. Переполненный жаждой мести Федя остался один со своими неосуществленными желаниями, мучительно ища отдушину для кипевших в нем бурных страстей. Он ясно представлял, как однажды избавится от надоевших родственников и останется в доме единоличным и полноправным хозяином. Ему и раньше не был нужен никто, кроме матери. Когда же ее не стало, Федя почувствовал истинную свободу от привязанностей к кому бы то ни было.
Поскучав немного в одиночестве, он вооружился большими ножницами и отправился к Соне. Прокравшись в спальню мачехи, осторожно приблизился к кровати. Соня мирно спала, свернувшись калачиком и положив ладони под щеку. Федя тут же представил, как эта беззащитная поза трогает и умиляет отца, который что угодно готов простить своей молодой жене… Даже ненависть к пасынку.
Вот и настал час расплаты. Сейчас ведьма лишится колдовской силы, чары с глаз отца спадут, и он выгонит ее прочь. А если снова пожалеет, Федя расправится с ними обоими.
Но Соня вдруг проснулась, а он получил сильнейший удар ногами в живот и отлетел от кровати. Подобной дикой боли Феде испытывать не приходилось, и ему захотелось немедленно проткнуть мачеху насквозь острыми ножницами, покончив с ней раз и навсегда.
Федя вскочил и замер на месте, встретившись взглядом с отражением в зеркале: налитые кровью обезумевшие глаза, искаженный в зверином оскале рот с крупными зубами, больше похожий на пасть разъяренного зверя. Это она, мачеха, превратила его в чудовище, которому суждено разорвать ее в клочья.
Он поискал Соню по дому и во дворе, постаравшись не попасть на глаза играющим в саду мальчикам, потом вернулся в гостиную, где за столом, откинувшись на стуле, подремывал пьяненький отец. Устроился напротив, вперив озлобленный взгляд в новую жертву. Проклятая ведьма никуда не денется, а истинный виновник его несчастий – вот он, сидит напротив и спокойно дрыхнет, не удосуживаясь исправлять свои ошибки!
Да и возможно ли их исправить? Нет, слишком поздно! Их семья давно распалась. Это он бросил жену и сына, положив начало всем несчастьям, разрушившим иллюзии и мечты. Из-за этого морального урода мать так и не смогла полюбить единственного ребенка, потому и должна была кануть в вечность.
Горькая мысль отдалась болью в сердце, и на глазах у Феди выступили слезы. Он сморгнул, теплые капли покатились по щекам. Почувствовав солоноватый привкус на губах, Федя подумал о том, что этот мирно посапывающий оборотень, который всю жизнь думал только о себе, не стоит его пролитых слез. Что ж, так называемый отец, настал и твой черед: счастье от тебя отвернулось окончательно.
Внимание Феди привлек нож, которым совсем недавно нарезала торт Соня. Он отложил ножницы, все еще сжимаемые посиневшими от напряжения пальцами, и направился к раковине, где возле мойки обычно лежали резиновые перчатки Сони. Вот и они, аккуратности мачехе не занимать. На том и погорит.
Натягивая на ходу перчатки, он в раздумье подошел к столу и, взяв нож, повертел его в руках. Широкое длинное лезвие с крошками торта и крема отразило улыбающееся лицо и прищуренный взгляд, полный решимости выполнить давно задуманное.
Нож мягко вошел между ребер по самую рукоятку – прямо в сердце. Федя рассчитал верно. Отец только охнул, успев удивленно посмотреть на сына выпученными глазами, затем перевел взгляд на роскошный лепной потолок, да так и застыл, словно любуясь мудреными золотыми вензелями.