И вмиг желание раскаяться и искупить свою вину испарится, словно его не было вовсе. Исчезнет гнев, а с ним и чувство вины покинет душу навсегда. Но если кто и пожалеет о них, то только не Федя.
Так что там у нас с легендой о Сонином тяжком грехе? Значит, непременно помчится в полицию? А там хоть один да найдется не в меру дотошный и ретивый служака, который заподозрит что-то неладное, потянет за невидимую ниточку и постепенно распутает весь клубок хитросплетений Феди. Поэтому от Сони требуется чистосердечное признание, которое она напишет собственноручно с его помощью.
А где бы она спрятала тело, если бы все же решилась на убийство? Конечно же в саду, в самом дальнем конце участка, куда и сама-то заглядывала крайне редко.
Захватив лом и лопату, Федя отправился искать место для сокрытия тела. Двухметровая грядка с рыхлой землей, подготовленная Соней для посадки чеснока под зиму, показалась ему довольно надежным укрытием. Он аккуратно сгреб мягкую землю в сторону и, дойдя до тверди, принялся долбить ее ломом. Податливая земля словно помогала ему, готовая принять то, что ей и так принадлежало.
Когда яма была вырыта, Федя вернулся в дом, захватив из подвала садовую тележку для вывоза мусора. Снова надел перчатки и завернул тело в толстый полиэтилен. Затем волоком перетащил тюк к черному ходу и вытащил наружу. Погрузил на тележку, подкатил к яме и вывалил сверток на дно, закидал землей и плотно утрамбовал. Сверху кинул окоченевший труп собаки, засыпал и снова утрамбовал, после чего аккуратно сформировал из мягкой рыхлой земли овощную грядку.
Дома тщательно вымыл полы и со спокойной совестью человека, выполнившего свой долг, отправился в душ.
Между тем день клонился к закату. Еще пара часов и совсем стемнеет. Неожиданно Феде пришла в голову мысль о собственном алиби. Отперев дверь комнаты мальчиков, чтобы не вызвать излишних подозрений Сони, когда она вернется, он наскоро собрался и отправился в парк, где его увидит много народу. Вернулся только глубокой ночью и улегся спать, так как от усталости валился с ног. Наутро встал бодрым и свободным…
Но снова эта ведьма спутала все его планы: она не вернулась вообще! Теряясь в догадках, Федя вяло отбивался от мальчиков, пристающих к нему с расспросами. Ближе к полудню нагрянули полицейские с вестью о том, что есть свидетели гибели Сони во время утреннего теракта на привокзальном рынке.
Даже если бы Феде предъявили раскуроченное тело Сони, он все равно бы не поверил в ее смерть. Ну не может его грандиозный план развалиться как карточный домик! Столько трудов положено на его осуществление, сколько нервов потрачено – и все впустую? Нет-нет, она не имела права погибнуть, не выполнив своей миссии!
Еще теплилась надежда, что Соня уехала из города на поезде. Но в полиции не подтвердили это предположение, так как билет Соня не покупала. Несмотря на ветхость доводов, вопрос о местопребывании мачехи не завис в воздухе, так как всем было ясно, что она погибла в теракте. Ведь так проще: не нужно возиться с розыском и вешать на себя еще одно нераскрытое дело о без вести пропавшей.
И все же дело о без вести пропавшем им завести пришлось. На Иванова Федора Андреевича, по всей вероятности, направившегося на поиски жены, с которой он повздорил, но так и не вернувшегося домой. Может, они погибли оба? В полиции тут же отмели это предположение Феди, так как свидетелей, которые видели бы Федора на рынке перед взрывом, не оказалось.
Федя мог, конечно, кинуть тень на плетень и попытаться очернить мачеху, обвинив ее в исчезновении отца и последующем побеге из дома – не случайно же она оказалась на вокзале, – но вовремя одумался. Полицейские и сами намекали ему на такую возможность, вынуждая рассказать больше, чем он собирался.
Инстинкт самосохранения протрубил сигнал тревоги, и Федя вовремя спохватился. Он раскусил их хитрые подходцы, а потому держал ушки на макушке, разыгрывая простодушного паренька, у которого нет, никогда не было, да и не могло быть никаких врагов. Начни он придумывать удобные для него факты, полицейские тут же сложили бы два и два и мигом выяснили, кому выгодны такие предположения. И не успел бы он оглянуться, как оказался главным подозреваемым. Так что пусть сами шевелят мозгами, а он им не помощник.