За домом на улице послышался вой сирены приближающейся пожарной машины. Крыша дома уже полыхала, охваченная огнем.
– Сама свалишься или помочь?
Федя схватил лопату и замахнулся на Соню, целясь ей в голову.
– А как же ведьмина коса? – отшатнулась Соня, и руки с лопатой замерли в воздухе. – Она у меня заговоренная.
Мгновение на размышление – и лопата со скрежетом вонзилась в землю.
– Хорошо, что напомнила, – пасынок усмехнулся. – Значит, сначала мы избавимся от твоей косы. Надо же мне хоть что-то оставить на память о тебе.
– А что ты оставил на память от своей первой жертвы? – Соня изо всех сил тянула время. – Ведь ею стала твоя матушка, не так ли? Она тоже была ведьмой?
– Все вы ведьмы… Только первой была не она. От колдуньи я оставил себе вот это, – и убийца вытащил из нагрудного кармана безрукавки нечто блестящее.
Это была бриллиантовая брошь, переливающаяся в его руке, словно упавшая с неба звезда.
– Хороша память, а? Это мой талисман, моя первая победа. И он всегда со мной.
Полюбовавшись трофеем, Федя убрал брошь в карман.
– А твоя коса будет напоминать о самом главном успехе над колдовством. Из-за нее все беды. Ножниц нет, придется рубить лопатой. Если не будешь дергаться, голова останется цела. Она тебе уже не понадобится, как и коса, но труп с головой смотрится лучше. Или не согласна?
– Какой же ты примитив! – Соня привстала, облокотившись на здоровую руку. – Кроме лопаты, ничего в голову не приходит? А как же твой хваленый гипноз, которым ты так гордишься?
– Я понял: ты тянешь время. Надеешься, что кто-нибудь придет и спасет тебя? Зря! Никто не придет и не спасет. Никто ведь не знает, что ты вернулась. А если бы и знал, то наверняка решил, что ты погибла при пожаре. Вместе с пацанами, которых собиралась похитить. Так что помощи тебе ждать неоткуда. Значит, гипноз, говоришь?
Он вытащил лопату, воткнул ее в землю у себя за спиной, чтобы не мешала, и снова повернулся к Соне.
– Можно и гипноз. Последнее желание умирающего – закон.
Федя сделал шаг к Соне, распростер над ее головой руки, растопыривая пальцы веером, и вперил в нее пристальный взгляд вмиг остекленевших глаз. Соня потупила глаза, сжала плечи и покорно опустила голову. Пусть тешится, только бы немного приостановить быстротечное время, которое и само несется сломя голову, и ее торопит предпринять хоть что-нибудь ради своего спасения.
Соня как бы невзначай выдвинула локтем из-под бока камень, на который упала при падении и больно ударилась. Теперь нужно прилечь и попытаться захватить его здоровой рукой. Она словно в изнеможении опустилась на землю и накрыла ладонью холодную гладь камня. Осталось только ухватить его как следует, чтобы он не выпал случайно из руки, и изо всей силы ударить противника по ноге ниже колена, где кость не защищена мышцами.
Сжимая ладонью камень, Соня вдруг почувствовала головокружение и слабость, явственно ощущая идущую от пальцев убийцы невидимую силу, вдавливающую ее в холодную сырую землю. Тело похолодело, словно обдуваемое студеным ветром, даже сердце замедлило биение, останавливая чувства и мысли.
«Что я наделала?!» – с ужасом подумала Соня, увязая в умиротворяющем небытии, где не нужно никого спасать, ни с кем бороться. Закрывая глаза, она медленно погружалась в дрему, и пасынок больше не казался ей ни монстром, ни убийцей, а только дальним родственником, пытающимся устроить судьбу бедных сирот, которые остались на его попечении. Все хорошо, все просто замечательно.
Она переживала странное раздвоение личности. Соне казалось, будто она становится невесомой и прозрачной, воспаряет к небу, но не улетает, как воздушный шарик, гонимый ветром, а, колыхаясь, зависает над садом, наблюдая с высоты за своим телом, оставшимся лежать на земле. Над ним в странной позе замер углубившийся в гипноз пасынок, озаряемый полыханием пожара. Соне комфортно и безмятежно под этой защитой. И ни о чем не надо волноваться, можно спокойно плыть по течению реки жизни, которая скоро оборвется, и тогда Соня окажется в райском месте, где будет свободна и счастлива.
Федя наклонился и расположил поперек тела Сони длинную косу. «Вот чудак. И зачем это ему нужно?» – медленно плыли над землей мысли Сони.
Между тем убийца, не спуская глаз с вожделенной косы, потянулся к лопате… и вдруг вскрикнул от невыносимой боли, прижимая к груди раздробленную окровавленную руку. Он резко обернулся и замер в оцепенении. Перед ним на ручке лопаты сидел огромный ворон. На фоне полыхающей крыши он казался зловещим черным призраком.
– Крах! – гаркнул ворон в лицо убийце и, взмахнув мощными крыльями, бросился на него, вцепился в голову крепкими когтями.