Интересно, насколько еще у нее хватит сил морочить себе голову?
Соня смахнула навернувшиеся слезы и побрела к кровати. И лишь голова коснулась подушки, забылась глубоким тревожным сном. Ей снова снился разъяренный пасынок, волокущий ее за косу к вырытой могиле, полыхающая, словно адский факел, крыша, и жуткий страх, сковывающий безвольное умирающее тело.
Глава 27. Свет ты мой в окошке!
Соня неожиданно проснулась, как будто ее кто-то позвал. Прислушалась: нет, показалось. Она поднялась и нехотя подошла к зеркалу, холодно и равнодушно блеснувшему в наступающих сумерках, и ударила по глади ладонями, словно пытаясь разбить стекло, затем расплакалась, бросившись на колени и спрятав лицо в ладони. Нет, ей не просто страшно. Леденящий душу ужас решившегося на отчаянный поступок человека, паника перед бессмысленностью существования охватили ее разум.
– Да хватит уже реветь-то! Достала ты меня своими слезами, – услышала она вдруг раздраженный голос, и слезы высохли сами собой.
Соня вскочила и прильнула к зеркалу.
– Что за манера такая? Чуть что – в слезы! – возмущалась прекрасная незнакомка. – Плакать перед зеркалом – топить в слезах свою счастливую судьбу! А ты столько всего пережила, что уже ничего не должна бояться. Пора научиться сдерживать свои эмоции.
– Я так рада тебя видеть, так рада! – не слушая наставлений, ликовала Соня. – Ты даже не представляешь! Словно душу родную встретила.
– Ты от зеркала-то отстранись немного, если хочешь поговорить. Лицом к лицу лица не увидать, – недовольно проворчала незнакомка. – Все зеркало вымазала слезами.
– Да-да, – безропотно ответила Соня и, схватив со стула полотенце, принялась стирать с зеркальной глади следы нечаянных слез.
– Хватит уже, дыру протрешь, – потеряла терпение незнакомка. – Говори, о чем хотела, мне не до тебя.
– Не до меня?! – У Сони вырвался нервный смешок, и она выронила полотенце. – Да о чем еще ты можешь думать, как не обо мне!
– Еще чего! У меня здесь своя налаженная жизнь. И она никак не зависит от твоих эмоциональных вспышек и капризов.
– Я и не возражаю. Но давай сначала поговорим обо мне.
– Да говори уже!
– Я хочу назад! – выпалила Соня и вперила взгляд в незнакомку, словно боялась, что та от возмущения вдруг исчезнет.
– А я тебя предупреждала: не рвись в свой страшный мир, обратной дороги нет.
– Но я не могла поступить иначе, ты же знаешь: мальчики могли погибнуть. Я только выполнила свой долг.
– Считаешь себя героиней? А кто подумает о тебе, если не ты сама? Каждый прежде всего думает о себе. И ты не исключение. Если бы ты тогда не вернулась и мальчики погибли, никогда бы себе этого не простила. Поэтому и пожертвовала собой. Зато теперь можешь спать спокойно.
– Не могу я спокойно спать. Мне жалко себя.
– А вот это совсем напрасная эмоция, даже вредная. Именно жалость к себе отнимает последние силы, которые нужны для обустройства благополучной счастливой жизни.
– Вот я и собираюсь наладить свою жизнь. Со своим мужем Мишенькой. Верни меня назад!
– Это невозможно! Ты побывала в аду и в раю, ушла из ада и из рая. Вернуться ты уже не можешь. Разве не знаешь – нельзя дважды войти в одну и ту же реку, все течет и меняется. Здешняя жизнь продолжается без тебя. И ты здесь лишняя. Всего лишь чья-то копия, которая только под ногами будет путаться и мешать жить другим.
– Я тебе не верю!
– Это ничего не меняет. Да пойми же, глупенькая, здесь тебе больше нет места. Оно уже занято кем-то другим. И Мишеньку своего ты тоже не увидишь.
– Потому что его там нет?
– Он здесь. Но это уже другой человек, для другой женщины.
– Ты мне врешь! Неужели между адом и раем нет какого-нибудь промежуточного состояния?
– Есть. И ты в нем сейчас находишься – на земле. Это и есть жизнь. И ты сама теперь сможешь выбрать для себя, как жить: сделать свою жизнь раем или превратить ее в ад.
– Я хочу обратно, в свой рай.
– Неужели ты сможешь наслаждаться счастьем, зная, что мальчики, которые здесь, находятся в беде?
– Я их тоже спасу!
– Это под силу только той, другой. Если она, конечно, придет за ними, как ты за своими.