Выбрать главу

Но больше всего она боялась капель пота, которые так и норовили упасть ей прямо на лицо, и Соня напряженно следила за ними, чтобы не упустить мгновение и исхитриться увернуться, поворачивая голову то вправо, то влево. Однако предугадать точность попадания капель оказалось невозможным, а потому к концу мучений все лицо ее было мокрым словно от слез.

Лишь Федор ничего не замечал. Он отваливался от нее, как комар, насосавшийся крови, и тут же погружался в сон, оглашая их семейное гнездышко раскатистым храпом. И только когда у нее в построенном доме появилась своя комната, Соня смогла спокойно засыпать по ночам, избавившись от воспоминаний о близости как от страшного наваждения.

Хотя насчет своего мнения о гримасах Федора во время секса она изрядно сомневалась. Откуда ей знать – фильмы не в счет, так как там все понарошку и на потребу зрителей, – как полагается выглядеть мужчине в такой неординарной ситуации. Сравнивать было не с чем, вернее, не с кем, поэтому Соня посчитала, что так и должно быть. Она больше не просила зажигать свет. Или просто закрывала глаза… На мужа и на свои проблемы в интимной сфере.

Вот только что ей делать со своей неудовлетворенностью, даже не представляла. Но скоро заметила, что на ее здоровье это никак не отражается. А то, что муж походил во время секса на кривляющуюся обезьяну, вполне можно объяснить, ведь по восточному календарю он родился в год Обезьяны… Интересно, а какое выражение, например, у Тигра или Дракона? А кто из них самый сексуальный – Кролик, что ли? И придет же в голову подобный вздор!

Заманили красивую птичку в клетку, а та еще и певчей оказалась. Только забыла она о своих песнях в заботах да хлопотах, увязла и лапками, и хвостиком в житейском болоте повседневной рутины. И крылышки ей подрезали, чтобы ненароком не улетела. Лучше смириться и выбросить из головы вольнодумные мысли, жить так, как получается. Хватит мечтать, витая в облаках, пора спуститься на землю… И вверить свою судьбу другим людям? Вот именно, если у самой ума не хватает жить так, как хочется!

Соня ошиблась в жизни не только с мужем, но и с профессией. Наверное, стоило хотя бы попытаться заняться всерьез любимым делом, которое она превратила в хобби. Писала бы сейчас стихи, музыку, пела от души и играла на своей любимой семиструнной. Мечты-мечты – и ничего больше! С таким мужем, какой достался Соне, на гитаре не поиграешь.

За что Соня себя так наказывает, если даже шанса не оставляет на счастливую жизнь? Ведь это же ясно как божий день: чем больше она получает тычков от других, тем внимательнее должна относиться к себе сама – поддерживать, дарить подарки и постоянно хвалить себя, даже когда не за что. Неужели так трудно почувствовать себя хотя бы на один день счастливой? Затем еще на один. Пока счастье не поймет, что ему совсем не хочется с ней расставаться.

Это она сейчас серьезно или занимается словоблудием?

Последний бесценный день благостного одиночества и умиротворения. А завтра снова начнутся будни, наполненные жестокой борьбой за выживание. Ну как тут не запеть? Руки невольно потянулись к гитаре.

Уйти, сбежать, сокрыться от безвыходной тоски,Разжать, судьба, твои железные тиски.Ведь я лишь прихоть благоверного злодея,Живу мечтами, о любви просить не смея.Хочу любить и жизнью наслаждаться как игрой.Но ты – судьбы насмешка, а не мой герой.Согреться, не сгорев, в огне любви пожараМечтаю. Только мы с тобой не пара.Дотла сжигает ненависть семейные мосты.И вот теперь где я стою, где неизвестно ты?Разбросаны по разным берегам одной реки,Любви и трезвому рассудку вопреки.Не понимаем мы друг друга языков,И тонем также мы у разных береговОбид в водовороте замкнутого круга.А потому нам не дано спасти друг друга.

Глава 9. Испытание ненавистью

Мальчики приехали в воскресенье утром. Глядя на осунувшегося Феденьку с красными от слез глазами, Соня искренне его пожалела и вознамерилась проявить к нему максимум сострадания. Она попыталась подступиться к пасынку со своими соболезнованиями, но он, злобно бросив ей в лицо: «Отвали!», уединился в одной из комнат, которую считал своей, и до вечера не выходил.

Племянники Федора, девятилетний Леша и восьмилетний Гоша, вырвавшиеся на волю от властной, держащей их в ежовых рукавицах матери, тут же бросились осваивать бескрайние просторы огромного дома, который в сравнении с их трешкой в панельке казался им настоящим замком. Радостные возгласы раздавались, казалось, во всех комнатах одновременно, и Соня, заразившись их неподдельным весельем, тоже готова была радоваться вольной волюшке вместе с детьми.