– Прекрати меня оскорблять!
– Безмозглая курица! – перешел на крик Федор. – Неужели тебе и в самом деле нравится, что тобой командуют тупые, завистливые и жадные тетки, которые при первой же возможности подставят тебя так, что ты никогда уже не отмоешься? Неужели ты сама не видишь, что стоишь у всех поперек горла со своим умом, красотой, благополучной семейной жизнью и кристальной честностью?
– Да, ты прав – вынуждена была согласиться Соня. – Я чувствую, как они меня тихо ненавидят.
– Когда начнут ненавидеть громко, будет слишком поздно. Белова сейчас, как ни странно, на твоей стороне. Хоть и стрижет тебя, как глупую овцу, наживаясь на твоих способностях. А если ты сваляешь дурочку и не примешь ее предложение, из тебя сделают клоуна. Ты станешь для всех посмешищем, потому что не берешь и не даешь. Где это ты видела честных чиновников? Если ты не усвоишь их политику, долго там не задержишься. Тебя заменят, как чужеродный винтик, мешающий работе большого и слаженного механизма. И ты всегда будешь сожалеть о том, что не воспользовалась представленной возможностью выйти в люди.
– Я и так человек.
– Ты пока Никто, и звать тебя Никак. Ты – ноль, ничего из себя не представляющий. А чтобы тебе стать личностью, надо, как это ни странно звучит, переступить через собственное «я», через глупые амбиции и надуманные моральные ценности, стоимость которым три копейки в базарный день. Откажешься – пеняй на себя.
– Ты мне угрожаешь?
– Дура! Я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Обирая городской бюджет и вынуждая предприятия откупаться?
– Какие мы честные, – с сарказмом произнес Федор. – Чистые и невинные. Да вы, Софья Михайловна, словно ангел во плоти, прямо светитесь от святости. Ладно притворяться-то! Это ты перед Беловой играй комедию, а передо мной не стоит. Ты такая же, как они… Только еще не знаешь об этом.
– Вот, значит, как ты обо мне думаешь! – не на шутку возмутилась Соня.
Если уж знающий ее как облупленную муж такого невысокого мнения о ней, чего ожидать от чужих людей, которые судят о Соне по себе?
– Именно так, – подтвердил Федор.
– А если ты ошибаешься?
– Это ты всегда ошибаешься. Со мной это бывает крайне редко.
– Зачем это нужно тебе лично?
– Вот ты и еще о ком-то вспомнила, кроме как о себе, любимой. Прогресс налицо. Так вот, ты должна знать: финансовые дела у нас не так хороши, как это кажется. И чтобы поправить их, не скрою, мне бы очень хотелось, чтобы ты приняла предложение Беловой.
– Ничего не понимаю! Ты говоришь о каких-то финансовых затруднениях и собираешься платить бешеные деньги за должность?
– Для благих целей деньги найдутся. Я понимаю, что выкуп должности пробьет ощутимую брешь в нашем семейном бюджете, но все равно пойду на это. Думаю, у тебя хватит ума повести потом дела так, чтобы внести свою лепту в пополнение нашего семейного кошелька.
– Ну конечно! Полный кошелек куда важнее моего доброго имени.
– Нет, ты все же идиотка беспросветная, если не видишь своей выгоды, – разозлился Федор. – Кому нужны твои давно устаревшие принципы, когда в карманах гуляет ветер?
– А ты что же, последний кусок хлеба доедаешь и боишься с голоду умереть? – съехидничала Соня.
– Представь себе, боюсь. Не хотел говорить, но скоро все откроется… Мы – нищие. И то, чем мы сейчас пользуемся, принадлежит Раисе. Вернее, принадлежало. Теперь же, после ее смерти, через несколько месяцев отойдет мальчикам: деньги на счетах, акции, облигации, имущество, завод. Все, кроме моей машины.
– Поэтому ты и оформил над ними опеку?
– Только вот не нужно выставлять меня монстром, хорошо? Их папашка уже допился до психушки, поэтому у них никого, кроме нас.
– Да, ты прав. Скажи, а Федя знает о том, что он тоже нищий?
– Конечно нет! О чем ты вообще говоришь?! – Лицо Федора побагровело от напряжения. – Сейчас нужно думать, как вызволять свои богатства из чужого незаконного владения… Хотя я уже всю голову сломал, но выхода не вижу, так как вся сложность решения вопроса в том, что владение-то – законное! Даже придраться не к чему.
Федор только теперь, когда высказал вслух свою проблему, воочию представил ее глубину и возможные трагические для всех последствия. Ведь теперь он даже умереть не имеет права пока не вернет сыну отданное своими руками!
Хотя умирать, понятное дело, он не собирается ни в ближайшем, ни в более отдаленном будущем. Поэтому времени у него достаточно. Лишь бы Феденька ничего не узнал.
Федор вдруг ясно осознал, что Раиса обвела его вокруг пальца и оставила ни с чем. Хоть ей и не пришлось попользоваться полученными обманом дарами, но дети ее теперь действительно стали миллионными наследниками. Федор, в котором когда-то взыграли жадность и практицизм, поневоле оказался собакой на сене: и сам все потерял, и жене ничего не досталось, а о Феденьке и подумать-то страшно. И как он теперь выкрутится из этой сложнейшей ситуации, которую сам же создал?!