– Ты зачем их отправила? – недовольно спросил Федор. – С нами бы посидели, с Феденькой пообщались.
– Наговорятся еще. Пусть хоть погуляют. Сегодня весь день дома, обед мне помогали готовить, устали, – попыталась защитить и мальчиков, и себя Соня, кладя в тарелки по большому куску торта и ложечки.
– Балуешь ты их, – заявил Федор, вперив в нее пьяный взор. – Делают что хотят.
– Неправда. Мальчики очень хорошие, послушные, работящие, – снова не удержалась Соня и немедленно пожалела о сказанном.
– Не чета мне? – тут же напомнил о себе Федя.
– Ну что ты такое говоришь, сынок, дорогой?! Ты у нас самый лучший. Мы тебя больше всех на свете любим. Разве можно тебя сравнивать с кем-то? – всполошился Федор и попытался обнять и поцеловать сына, но тот отстранился.
– Тебя никто ни с кем не сравнивает, – не утерпела Соня. – Я просто похвалила мальчиков. Было за что.
– А меня, значит, хвалить не за что? – сделал вывод Федя.
– Я вообще о тебе не говорила.
– Соня! Прекрати немедленно! – покраснел как рак Федор, повышая голос. – Ты как себя ведешь?!
– Я веду себя нормально. А вот что за комедию вы здесь вдвоем ломаете, мне непонятно, – Соню несло как течением.
– Что ты сказала?! – задохнулся Федор от ярости и вскочил со стула. – Ах ты дрянь этакая! Ты что себе позволяешь?!
– Извини! Забыла, что я здесь только прислуга и нянька.
– Да я тебя уничтожу! – заорал благим матом, поднимая кулаки, Федор. – В порошок сотру! В землю закопаю!
– Хорошо, папа, ты так и сделаешь! Но не сейчас. А теперь сядь, успокойся. У нас ведь праздник: я приехал. Забыл? – удовлетворенный яростью отца Федя потянул того за локоть и усадил на стул.
– Да-да, сынок, у нас праздник! В твою честь!
– Вот и давай выпьем за меня, – Федя наполнил рюмки, и они выпили. – Ты чего так разбушевался? Ну не любит она меня. Так ведь ты-то любишь. А это для меня самое главное.
– Очень люблю, Феденька. Так люблю, как никто и никогда еще не любил, – Федор преданно посмотрел на сына. – Свет ты мой ясный! Я без тебя даже жизни себе не представляю.
– Да, папа, я знаю. Я тоже тебя люблю.
– Правда?! – Федор даже прослезился, впервые услышав от сына подобное признание. – Ты, сынок, сейчас такие для меня важные слова сказал, что я готов для тебя на все! Лишь бы ты был счастлив.
– Знаю, папа! Очень хорошо знаю!
– Ты меня успокоил.
Соня дрожащими от нервного напряжения руками поставила на поднос тарелки с тортом, минералку, бокалы и поторопилась удалиться от греха подальше. Выйдя во двор, глубоко вздохнула, понимая, что только чудом избежала рукоприкладства со стороны мужа.
– Ой, тортик! – подбежали мальчики и, забрав у Сони поднос, направились в беседку получать истинное удовольствие гурманов.
Соня устало прислонилась к сосне, вдыхая свежий, хвойно-смолистый словно бальзам, воздух, стараясь отрешиться от всего земного. Ее бы воля, она весь день проводила бы во дворе среди могучих деревьев, вселяющих уверенность, и любимых роз, делающих жизнь хоть чуточку красивее. Неужели она желает так многого?
Даже слишком, если учесть, что в духовке уже подошло мясо, которое нужно подавать на стол, так как худосочный, но довольно прожорливый пасынок наверняка снова успел проголодаться… И почему она его так не любит? А за что его любить – за то, что он ее со свету готов сжить? Надо возвращаться, чтобы у них не появился новый повод к ней придраться.
– Как наша Кося поживает? – обрадовался ее приходу Федя, разглядывая роскошную косу Сони. – Еще не появилось желание расстаться с ней?
– Да достала она уже с этой свой Косей! – пожаловался Федор. – Часы на нее тратит, пока помоет да высушит, представляешь?! Ведь предлагал же: отрежь, и у тебя сразу появится больше свободного времени на семью. Нет! Уперлась! Красоту ей, видите ли, не хочется губить!
– Давайте я вам еще пирожков напеку, – отвлекла Соня их внимание от косы. – Да и мясо уже готово, сейчас принесу, – и она удалилась в кухню.
Чувствуя, что задыхается, распахнула окно и подставила лицо яркому солнцу, закрыв глаза и раскрыв перед ним ладони. «Ах, как хорошо! Солнышко, как же ты меня всегда выручаешь, даешь тепло и энергию для дальнейшего существования! Нет, не для существования… для жизни!»
– Крук, крук! – услышала она вдруг совсем рядом и в испуге открыла глаза.
Прямо напротив окна на ветке роскошной сосны восседал огромный черный ворон. Соня от страха метнулась в глубь кухни, зацепив и сбросив горшок с цветами на пол. Она растерянно смотрела то на разбитый горшок с рассыпавшейся по полу землей, то на недвижно сидящую мощную птицу, не спускающую с нее глаз.