Даже олигарх Симонюк старательно избегал пошлых взглядов и не давал волю слишком шаловливым рукам, держа в узде свою бешеную страсть, рвущуюся наружу. Но времени он зря не терял и, как человек деловой и не привыкший попусту молоть языком, уже предварительно договаривался с Мартином Хьюстоном о записи совместного кантри-альбома с участием Сони.
Знаменитости тоже очень понравилась идея заработать на талантливой, перспективной, молодой и удивительно привлекательной русской певице, и Мартин Хьюстон даже предложил организовать концертный тур Софьи Соболевской по Америке с исполнением песен в стиле кантри, который превзошел по популярности даже классический рок. У Сони голова кружилась от открывающихся перспектив.
Плотно отобедав у хлебосольного Симонюка, все направились в ресторан, где танцевали всю ночь напролет, обмывая грандиозные планы образовавшегося содружества, обещающего крупные барыши. Тем временем лайнер вошел в бухту калифорнийского города, и Соня с олигархом отправились на берег провожать теперь уже своих партнеров по бизнесу.
В ночном клубе, куда развеселая и счастливая компания заглянула как бы ненароком, прощальная церемония затянулась, и только благодаря не теряющему бдительность Михаилу и шустрой Антонине, а также преданным олигарху охранникам пьяные в стельку Соня и Симонюк были благополучно возвращены на лайнер.
По дороге неугомонная Соня еще пыталась вернуться к своим новым друзьям, которые почти уговорили ее остаться на берегу, но недремлющие стражи были непреклонны, а сил на споры и возражения у нее уже не было. Поэтому Соня смирилась, погрузившись в беспокойные сновидения.
Михаил принес ее в каюту и заботливо уложил в кровать. Во сне она вздрагивала и всхлипывала, а он сидел рядом и держал жену за руку, кляня себя за то, что снова позволил ей выйти на сцену. История повторялась, как круговорот воды в природе. С чего начался день, тем и закончился, добавив новые проблемы.
Примчался обеспокоенный доктор и, проверив пульс невменяемой Сони, ловко вколол ей антиаритмический препарат.
– Не ожидал от вас, Михаил Борисович, никак не ожидал! Вы же мне слово давали, что ограничите выступления Софьи Михайловны.
– Я хотел как лучше.
– В этом-то вся и беда. Лучшее, батенька, враг хорошего. А потому вы сделали только хуже. Не пустили бы ее на сцену, она бы пошумела немного, да и успокоилась. Зато теперь была бы в нормальном состоянии.
– И ненавидела бы меня, и проклинала на чем свет стоит. Сплошные «если бы да кабы». Ничем хорошим эти запреты не заканчиваются. Наговорит мне, как обычно, всяких гадостей, предложит развестись и выгонит вон. Это я уже проходил. И не раз.
– Неужели все так серьезно?
– Еще хуже, чем я вам поведал.
– Вам решать, Михаил Борисович. Вам решать. Но то, что с ней происходит, добром не кончится. Я согласен: музыка – это позитив, драйв, источник мощнейшей энергии. И чем больше Софья Михайловна отдает публике, тем больше получает взамен. Вернее, получает она настолько больше, что может и не справиться. Именно поэтому длительный стресс – чрезвычайно опасное состояние, которого нужно всячески избегать.
Соня стонала, что-то бормотала во сне, даже пыталась вскочить, но ее вновь укладывали.
– Софья Михайловна работает на износ, ощущая потребность сжигать себя на сцене и возрождаться, как птица Феникс. И это может закончиться печально: ее сердце просто не выдержит такой нагрузки. Сначала начнутся беспорядочное сердцебиение, дискомфорт, затем добавится нестерпимая боль в сердце, слабость и внезапный обморок… Чем он закончится, предугадать несложно. Теперь для нее самое главное – не перегружаться физически и избегать стрессовых ситуаций. Ну а о вреде алкоголя вы, дорогой, и сами в курсе. Засим разрешите откланяться. Звоните, если что, – и доктор, простившись, вышел из каюты, неосторожно хлопнув дверью.
Соня проснулась и, сев в кровати, беспокойно огляделась.
– Что такое? Мне уже пора на сцену, да? Я готова. – Она было начала подниматься, но Михаил мягко удержал ее. – Ах да, я и забыла. Я уже выступила. Тебе понравилось?
– Очень!
– Я так и знала! Ты не представляешь, Мишенька, я счастлива до невозможности. Я, наверное, сошла с ума, когда собиралась отказаться от этого сверкающего праздника жизни. Нет-нет, только не это! Мишенька, ты не понимаешь! Ведь я всю жизнь мечтала о таком ярком и полном впечатлений и радости бытии. Так неужели я совершу непростительную глупость и все брошу?! Никогда! Ах, Мишенька, я так счастлива, что ты даже не можешь себе представить! – бормотала она нервно, словно в бреду, с шальными от восторга глазами.