– Значит, ты меня бросаешь! – произнесла Соня, растягивая слова и словно пробуя их на вкус. – Я тебя правильно поняла?
– Выходит, что бросаю, – обреченно произнес Михаил. – И желаю тебе счастья, которого ты не познала со мной!
Она отшвырнула мокрое полотенце и, поднявшись, встала руки в боки, чувствуя, как эта поза придает ей уверенности. «Ну точно как бабы из нашей деревни, – невольно подумала Соня, – которые собираются устроить взбучку своим непутевым муженькам. Только скалки в руках недостает». Соня невольно даже огляделась, поискав ее глазами.
– Так-так! Уж не к Тоньке ли, змеюке подколодной, ты собрался?! – грозным голосом спросила она и увидела, как ее «драгоценный муженек» от неожиданности дернулся и выронил из рук брендовую барсетку.
– Что ты хочешь этим сказать? – растерянно спросил он, и глаза его стали как плошки, а брови поползли наверх от изумления, да так там и оставались в течение всего разговора.
– А то самое, – наступала на него Соня, только теперь как следует осознавшая все преимущества нападения при собственной защите.
Ее переполнял праведный гнев, и она готова была идти до конца, чтобы отстоять свои права на мужа.
– Так вот ты чего добивался все эти годы? Спокойно смотрел, как жена спивается, чтобы потом поставить ей это в упрек и найти причину для развода? Да как ты посмел довести меня до такого состояния, что я чуть себя не потеряла?! Значит, так ты меня любишь?! Песенки он, видите ли, мне тут распевает! А дальше песенок пойти, реально помощь оказать ума не хватает? Может, это Тонька-потаскушка тебе глаза застит? Так я ей живо бельма-то бесстыжие выцарапаю да волосенки ее крашеные повыдергаю! Будет знать, как чужих мужиков отбивать!
– Что ты мелешь? – только и смог ответить Михаил. – Что ты мелешь?!
– Так тебе не нравится? – Соня прижала его к стене, ухватив за лацканы роскошного пиджака. – А мне, думаешь, нравится такой бесхребетный муж, который не в состоянии взять меня в свои крепкие руки и вытрясти из моей головы всякую дурь?! Любит он, видите ли! Да где она, любовь-то твоя? Где?! Покажи мне ее, если действительно любишь! Стань наконец мужиком и…
Соня не договорила. Михаил обнял жену и впился в ее губы страстным поцелуем. Волна нежности захлестнула Соню, смывая и головную боль, и недомогание, окутывая истомой и пробуждая волнение, которого она прежде не испытывала. У нее закружилась голова, и Соня бессильно повисла у мужа на руках. Михаил бережно перенес жену на кровать…
Остаток дня и всю ночь они занимались любовью, не в силах оторваться друг от друга. Когда уставали от переполнявшего их счастья, ненадолго засыпали, отдыхая, затем снова утоляли любовную жажду, накопившуюся в них за долгие двенадцать лет.
Наутро проснулись среди роскошных скомканных простыней, восторженные и счастливые донельзя. Соня светилась от радости и с восхищением смотрела на мужа, с которым ей ужасно повезло, и не верила своему счастью.
Ах нет, конечно же верила! По крайней мере, старалась верить изо всех сил. Так как знала наверняка, что если все время повторять: «Глазам своим не верю! Не может этого быть!» и прочую ерунду, которая в благодатные минуты вдруг приходит в голову, то ерунда эта и в самом деле превращается в реальность, а счастье бесследно исчезает неизвестно куда и навсегда. Поэтому береги нечаянную радость, которая тебя посетила, будь счастлива и благодари Вселенную за желанную щедрую милость под названием Любовь.
Они лежали обнаженные, в обнимку, и Соня впервые в жизни чувствовала себя в полной безопасности, целиком и полностью отдавшись проснувшейся безудержной страсти, которую она в себе даже не подозревала. Ее страсть долгое время дремала, а теперь вот проявилась, поддавшись растревоженным инстинктам.
Конечно же Соня догадывалась, что в ней заложены природой и эта пылкость, и чувство наслаждения, и удовлетворение, но почти утратила надежду, что когда-нибудь сможет их испытать. Ее тело дышало блаженной усталостью после незабываемых часов всепоглощающей любви, ощущая неописуемый восторг и почти неземное сладостное упоение.
Михаил с нежностью смотрел на жену, будто впервые видел ее. Трогательные тени под глазами, доверчивая улыбка на припухших от поцелуев губах и томный взгляд были свидетелями только что испытанного и еще не угасшего наслаждения любовью. И живописцем этой обворожительной картины, которой ему прежде не доводилось любоваться, был именно он. Какую же несказанную гордость Михаил испытывал: он смог сделать любимую женщину счастливой!