Но Федя этого даже не заметил. Какая еще заграница? Зачем заграница? Значит, он тоже бросит мать, как это сделал отец?!
– Кто решил, что я должен уехать из дома? – прерывающимся от волнения голосом спросил Федя. – Это отец так решил? Ведь это же не ты, правда?
– Ну что ты, дорогой! Разве бы я тебя отпустила от себя так далеко и надолго? Это все он, – призналась мать. – И ты согласишься. Потому что я тебя об этом прошу! У меня нет средств, чтобы дать тебе достойное образование, а у твоего отца они есть. Не отказывайся, сынок, поезжай. Ради меня. Вот вернешься, встанешь на ноги, тогда и заявишь ему свои претензии. А пока не время. Да и выхода у нас с тобой другого нет, иначе он оставит нас нищими. Умоляю, сделай это для меня – смирись! И я смирюсь. До поры до времени. Иногда бывает лучше отступить, чем идти напролом. И тогда можно победить.
Федя послушался и отправился за границу. На чужбине он очень тосковал по той новой матери, которую неожиданно обрел, и готов был на любые трудности и лишения, лишь бы не утратить ее любовь.
Вот только с чего отец взял, что сыну непременно нужно заняться медициной? Хотя как раз это легко объяснялось: отец так пекся о своем здоровье, что надумал к старости обзавестись собственным домашним доктором. И в этом он оказался прав. Следить за здоровьем отца Федя будет очень внимательно… чтобы не упустить тот долгожданный миг расплаты, ожидание которого греет его сердце и придает смысл получению бесценных знаний в медицине.
Особенно Федю заинтересовал курс гипноза. Но отбор желающих изучать его более углубленно был ограничен. К курсу допускались лишь абсолютно здоровые претенденты с психической и эмоциональной устойчивостью, так как существовала реальная опасность применения гипноза в корыстных или даже преступных целях. Запретный плод, как известно, сладок. Но отцовские деньги и здесь распахнули для Феди нужные двери.
Он с головой ушел в увлекательное и перспективное занятие. Годы учебы пролетели почти незаметно, а заветная цель посчитаться с отцом, словно путеводная звезда, не давала сбиться с выбранного курса.
После учебы он летел домой на крыльях греющей его душу мечты. Но лишь увидел мать, понял, что по-прежнему ей не нужен. И снова виновником сделал отца, который разбил сердце матери, женившись к старости на молоденькой.
– Понимаешь ли, Феденька, – оправдывался перед ним отец при встрече, пряча взгляд, словно нашкодивший ребенок, – наш с твоей мамой брак давно себя исчерпал. Потому мы и расстались. Навсегда.
– Мама так не считает, – возражал Федя. – Я надеялся, что вы снова сойдетесь, и мы будем жить одной семьей.
– Ну что ж, тогда не наш… а мой брак иссяк, – говорил задумчиво отец, видимо, вполне довольный своей новой жизнью с молодой и привлекательной женой.
«А что делать маме, которая осталась одна? – не мог успокоиться Федя. – Ненавижу тебя! Ненавижу! – мысленно повторял он, неприязненно глядя на отца. – И никогда не прощу! Две жизни для одного – не слишком ли много? Да ты одну проживи как следует! Значит, пока жил с мамой, словно черновик писал? А как же я – побочный продукт, ошибка молодости? Но меня не перечеркнешь, в корзину для мусора, скомкав, не выбросишь».
Больше всего его мать изводилась из-за того, что ее променяли на молоденькую. Может, потому и переключилась на ровесников сына? Почему то, что позволено мужчине, должно стать запретом для женщины? И снова это вина отца: именно он подал ей дурной пример.
А о чем, спрашивается, думала Соня, когда выходила за старика? Влезла в чужую жизнь, в чужую семью. Ее даже не смутило, что у избранника есть сын. Видимо, отец показался ей слишком лакомым кусочком, если она ни на что не посмотрела. И Соня стала для Феди врагом номер два.
Прошли месяцы после его возвращения из-за границы, но престижное образование Феде так и не понадобилось. Работать он не собирался, так как его устраивало содержание, выделяемое отцом. Денег хватало на все Федины нужды и даже сверх того. Зачем рано вставать, если можно сладко спать до обеда? Зачем кому-то подчиняться, если самому хочется командовать? Зачем стучаться в запертые двери, если для него всегда нараспашку отцовский дом?
Казалось, все у Феди было, но ему постоянно хотелось большего: стать единоличным хозяином огромного состояния отца, избавиться от Сони и зажить безбедно с матерью в новом отцовском роскошном особняке, не зная материальных забот. Он по привычке поднимался на пыльный чердак их с матерью старенького дома и предавался мечтам. Теперь Федя грезил о свободе, которую могли дать ему деньги. Не те жалкие крохи со стола отца, а все, что у того было, до копеечки.