Кстати, Ефремов заодно узнал от Рассвета и о том, что известно науке двадцать первого века о предполагаемой жизни на иных планетах — не мог не поинтересоваться! Оказалось, что и через два-три поколения космос все еще молчит и загадка этого молчания все так же неразрешима. Правда, и в будущем Земля внимательно просканировала лишь ничтожную долю звезд галактики. Зато было уже точно установлено, что у множества звезд есть свои планеты, а число планет галактики, на которых могла развиться своя жизнь, по самым пессимистичным оценкам должно достигать сотен миллионов! И все же — полное молчание в ответ на сигналы Земли… И полное отсутствие в нашей галактике, да и во всех окрестных, следов деятельности древних и могущественных цивилизаций, способных управлять энергией своих солнц.
Неужели разум действительно столь редок во Вселенной, что даже из сотен миллионов случаев возникновения жизни он развивается лишь в ничтожной доле случаев? Ведь не может быть, чтобы правы были те ученые, которые объясняют отсутствие братьев по разуму — неизбежным самоуничтожением любого разумного вида существ!
Ничего, выясним… Когда-нибудь мы все это выясним.
— Творческая интеллигенция! — произнес Сталин, когда за Ефремовым закрылась дверь — и это лучший из ее представителей, которого вы, Анна Петровна, отрекомендовали как "преданного идеалам коммунизма", страшно вообразить, какие же тогда худшие? Вот отчего с технической интеллигенцией гораздо проще — как на заседании Совета Труда и Обороны товарищу Яковлеву, предъявившему ВВС свой Як-26 в качестве "бомбардировщика в габаритах и с летными данными истребителя" товарищи военные без всякой дипломатии указали, что если дальности хватает лишь для поражения цели в окрестности своего аэродрома, прицельное оборудование не обеспечивает уложить бомбы даже в пределах полигона, не то что попасть в мишень, а при полной бомбовой нагрузке деформируется фюзеляж, то это не самолет, а полное г. о, и товарищ Яковлев его может себе в одно место его засунуть — вот так и было сказано, товарищ Пономаренко свидетель — и Яковлев такой разговор принял абсолютно нормально и пообещал все исправить. На что ему было ответ, оставить бомбардировщик в покое, и заняться сверхзвуковым перехватчиком — ведь сколько помню, из Як-26 так ничего и не вышло там, а Як-28 до семидесятых на вооружении ПВО стоял. И представить нельзя, чтоб из технарей кто-то пытался бы заказчику возражать "а я так вижу". А гуманитарии, ну вот как с такими управляться? А власть употребишь, так после клеймят сатрапами и душителями свободы.
Анна пожала плечами.
— Специфика профессии, товарищ Сталин. Так же как микроскоп, инструмент нежный, его грубо швырять нельзя, пылинки сдувать приходится. И уж никак не — гвозди им забивать. А что касается худших представителей творческой интеллигенции… Среди них можно встретить как таких, которые из принципа не захотят ничего в своих книгах менять, за одно только предложение этого начав крики об удушении свободы, так и таких, которых называют халтурщиками — писателей, если их можно так назвать, которые готовы с радостью писать на любую тему, которая только принесет им признание властей, а если уж власть сама закажет что-то… Вот только почему-то таланта у таких "писателей" — куда меньше, чем у их не предающихся раболепию коллег. Потому их халтурщиками и зовут. А товарищ Ефремов отнесся к нашим волнениям с полным пониманием.