В Венсенне под Парижем, в старом королевском дворце расположился штаб русского Западного фронта. И очень важно не промахнуться, всего на несколько миль — а то снесем к чертям Париж, одну из старейших европейских столиц, центр моды и культуры. На радиомаяк не было надежды, русские научились ставить помехи — и потому штурман в передней кабине решал архисложную задачу вывести самолет в нужную точку и в нужное время, с допустимой ошибкой. Ту же задачу сейчас решали штурманы других двух самолетов, летевших совершенно самостоятельно — и оставалось лишь верить, что рассчитанная штабом вероятность столкновения над целью в ночном небе была пренебрежимо мала. А также надеяться, что русские еще не успели насытить ПВО Парижа в такой же мере, как подступы к Москве, Ленинграду и Берлину. У Советов была отличная ПВО, попытки налетов в первые дни на территории СССР и ГДР оказались самоубийством для экипажей. Каких-то успехов удалось добиться, лишь нанося удары по наступающим вражеским войскам, а особенно по целям в их ближнем тылу — мостам, железнодорожным станциям. И вот теперь — их самый главный штаб на театре военных действий. Это еще не победа, и даже не надежда на мир — но гибель сразу нескольких хороших военачальников бесспорно, внесет разлад в четкую работу их военной машины.
Мигают лампочки на приборной доске — индикатор чужих радаров. И скользят в небе тени, едва различимые на фоне звезд — русские ночные истребители. Полный газ моторам, пачки диполей за борт! Скорость В-47 лишь чуть уступает скорости "мигов" и "яков", есть шанс оторваться. Истребители нас потеряли, но атакуют кого-то позади, в стороне, вот уже несется к земле горящая комета. Это один из наших, других тут быть не должно. Простите, парни, но ценой своих жизней вы выиграли для нас шанс. Удастся ли нам его реализовать — или через несколько минут мы также погибнем?
— Сэр, сигнал на частоте… Пеленг 120, надо изменить курс.
Было сказано на инструктаже — за пять минут до "часа Х" в районе цели начнет работать рация на привод. А за две минуты и дальше до самого конца, объект будет обозначен зелеными ракетами. Кто они, те бесстрашные, обеспечивающие наш меткий удар — наши американские рейнджеры, британские коммандос, или французские патриоты? Сделавшие это ценой своих жизней — ведь у штаба такого уровня обязана быть сильная охрана, и с радиопеленгаторами. И героям, обозначив себя, нельзя уйти с места — а пять минут, это очень много для того, чтобы русские засекли передачу и подняли по тревоге подразделения охраны. Ну а после, лишь продержаться, не быть убитым до того, как бомбардировщики выйдут на боевой курс. И сгореть под нашей Бомбой вместе с русскими генералами.
Но простите, парни, кто бы вы ни были — вы сами выбрали этот путь. Слава героям!
Вот и нас заметили, в воздухе разрывы зенитных снарядов — и это хорошо, значит штаб где-то рядом, а истребители уже не сунутся в зону огня батарей.
— Сэр, мы над целью! Вижу зеленые ракеты. Курс вправо, пять градусов!
Открыть бомболюки! Бомба — сброс! И разворачиваемся домой.
Они не долетели до Англии, были сбиты истребителями на полпути. Весь экипаж погиб.
Но удар возмездия "свободного мира" достиг цели. Первый из таких ударов — а будут еще!
Отец Серхио. Размышления в самолете по пути в Ватикан на срочную аудиенцию у Папы Пия 12-го.
Я заглянул в бездну, что сейчас разверзлась у нас буквально под ногами, и пока никто, кроме меня, не осознает всей ее глубины…
Информация от наших советских друзей — необычайно убедительна. Еще и потому, что они сами не понимают, сколь велико для нас ее значение! В силу своего безбожия руководство СССР рассматривает все, что мы обсудили, лишь с военной и политической точки зрения. Пономаренко сказал, что в будущем наступил ад и пугал меня возможностью апокалипсиса — сам не понимая, насколько близок к истине.
Вот уже почти две тысячи лет мы твердо знаем, что только через веру в Господа нашего Иисуса Христа возможно спасение. Самый высокоморальный человек, не являющийся христианином, может рассчитывать лишь на освобождение от адских мук, но не на награду блаженством Рая — в Лимб, первый круг ада, поместил такие души Данте. Не своими заслугами, но лишь молитвами честных христиан за их души могут они спастись от уготованной участи.