В. — Во-первых, наших четырнадцати дивизий явно не хватит, чтобы взять под контроль всю территорию Франции, или даже ее ключевые районы. Особенно при нелояльности французов — поскольку все тыловое снабжение и транспорт для наших войск обеспечивают они. Или же нам придется свои гарнизоны на каждой железнодорожной станции оставлять, как во вражеской стране. Во-вторых, наша роль была вполне пристойной в качестве союзника одной из сторон конфликта — а воевать против всей Франции, будет выглядеть наглой агрессией, которую даже британцы не поддержат. И это будет смертный приговор Атлантическому Союзу!
Г. — Добавил бы еще и в-третьих, после выступления Его Святейшества Папы Римского по радио, с цитатами из Апокалипсиса и сравнением наших бомбардировщиков с "железными птицами ада". Возможно, кто-то из летных экипажей будет даже гордиться этим званием — но миллионы верующих католиков по всему миру, в том числе и на нашем заднем латиноамериканском дворе, такого юмора совершенно не поймут. Нам придется морскую пехоту и туда посылать, чтобы усмирять бунты. И напомню, чем для Гитлера кончилось, когда он приказал атаковать Ватикан — последним гвоздем в крышку его гроба.
Д. — Так что из этого следует, нам уже и от испанцев оскорбления терпеть? Вам не кажется, что это приведет к недопустимому падению авторитета нашей державы во всем мире. Если мы позволим третьеразрядной европейской стране говорить с нами таким тоном.
Г. — К сожалению, сейчас совершенно не то время, чтобы нам еще кому-то угрожать. И даже объем испанской торговли с нами слишком мал для шантажа.
П. — С испанцами разберемся после — пока вопрос, что делать с французами? Как вернуть этих заблудших овечек в хлев нашего "свободного мира"? Еще санкции ввести?
Г. — Они под нашими санкциями уже четвертый год. Пока это приводит к тому, что на бывшую нашу долю французского рынка лезет кто угодно. Нейтралы, под эгидой Ватикана, и даже Восточный блок.
П. — Если некая личность завтра прекратит свое земное существование?
Д. — Добраться до него сейчас непросто. Но мы пытаемся.
П. — Я надеюсь, что Соединенные Штаты не будут иметь никакого отношения к этому ужасному преступлению?
Д. — Во Франции в изобилии водятся всякие экстремисты, и коммунистические фанатики. Ну а политическое убийство, это в давней традиции французов.
П. — И в какой срок это может произойти?
Д. — Думаю, месяц, может быть два. Если с гарантией.
В. — Только пожалуйста, никаких Бомб на Париж. Работайте хирургически, а не большой кувалдой.
Г. — А пока что, единственное, чем мы можем надавить на французов, это Индокитай. Поскольку если мы захотим, завтра не только всех лягушатников выкинут оттуда пинками, но и судьба их будет ужасной — тех, кто не успеет на последний пароход. Мистер Пол Пот ненавидит французов не меньше, чем Гитлер, евреев. И склонен решить вопрос с французским населением Индокитая столь же радикально.
П. — Конференция по Индокитаю открывается в срок?
Г. — Нет оснований ее переносить. Что Париж сейчас немного обезлюдел, кому же охота рядом с невзорвавшейся бомбой сидеть — так это нам лишь на руку.
В. — Взорваться она не должна. Хотя неплохо было бы получить назад нашу собственность. И компенсацию с лягушатников, за сбитый В-36 и погибших парней.
Г. — Эта работа ведется. И будь я проклят, если мы в итоге не получим все с процентами. А что с Ренкиным делать будем?
В. — Туда же, куда и Ханта. Прецедент есть.
Д. — Однако, человек старался во благо Америки. Уверяя, что иначе вразумить "этих сумасшедших лягушатников" было невозможно. К сожалению, не предусмотрел всех последствий.
П. — Вот по итогам и будем его судить. Удастся нам вылезти из этой лужи чистыми и сухими — можем простить, и даже наградить. А не получится — воздадим за все содеянное.
Г. — То есть, наша линия — стоять до последнего на версии, имела место трагическая случайность. И самоволие Ренкина, вообразившего неизвестно что.
В. — Опасаюсь, что убедить кого-либо в отсутствии "секретных инструкций" не удастся.
П. — Но и наличие их тоже никто не может доказать. Ну а если еще и французы первыми открыли огонь — то кто больше виноват? Кстати, на мой взгляд, расследование воздушного боя над Парижем вполне можно передать в структуры ООН, чтобы никто не посмел обвинять нас в пристрастии.
Г. — Принято к исполнению. Тогда мы можем и пилотов-лягушатников к ответу привлечь, за неспровоцированное убийство американцев.
Д. — А может все-таки, жестко? Подобно тому, как британцы в сороковом расстреляли французский флот. Сказать, что борьба с коммунизмом требует сплочения, и беспощадности к колеблющимся. Ради интересов "свободного мира", и в конечном счете, самих французов — если они не хотят в русский колхоз.