И настал для шведов кошмар: русские воюют не по правилам! Где морские баталии — это черт знает что! 31 мая 1702 года, бой на Псковском озере между шведской эскадрой командора Лешерна, пять судов, и посаженным на карбасы отрядом солдат полковника Толбухина. Итог — шведы выбиты из пролива, русские прорвались в Чудское озеро, шведская 4-пушечная яхта "Флундран" взята на абордаж и стала русским трофеем. 15 июня — русский отряд, четыреста солдат под командой подполковника Островского, на соймах и карбасах атакует шведскую эскадру вице-адмирала Нумерса, три бригантины (от 5 до 12 пушек), три галиота (от 6 до 14 пушек) и две лодки, в устье реки Вороны на Ладожском озере. Нумерс бежал, имея значительные потери в людях и повреждения кораблей. 10 июля — бой между отрядом русских карбасов под началом генерала Гулица и четырьмя шведскими судами на Чудском озере, русскими взята на абордаж 12-пушечная яхта "Виват". 27 августа — 30 карбасов с русской пехотой, командир полковник Тыртов, атакуют шведскую флотилию все того же Нумерса возле Кексгольма. Потеряв пять кораблей (два сожжены, два взяты на абордаж, один потоплен), Нумерс удрал в Выборг, оставив Ладожское озеро в нашей полной власти, больше шведы туда и не совались. Ну и наконец "небывалое бывает", вошедший во все анналы бой в устье Невы, когда шведские корабли "Гедан" и "Астрильд" были взяты на абордаж русским десантом под командой самого Петра и Меньшикова. Наверное этот швед Нумерс был редкостным долбоебом, три раза подряд на одни и те же грабли, это талант надо иметь. Были еще бой на Чудском озере, когда из всей шведской флотилии в пятнадцать вымпелов спасся лишь один. И два шведских судна, взятых на абордаж у Нарвы. Замечу, что по тем временам, яхта с двенадцатью пушками, это примерно как сейчас миноносец. А мы выставляли против них рыбацкую посуду, какую можно было найти в каждой прибрежной деревне. И побеждали, захватив господство еще не на море, но на реках и озерах. Строго говоря, это формально был даже не флот, а армия? Ну так побеждали они шведский флот — а значит, могли и сами считаться моряками?
Для Финского залива потребовались уже кораблики посерьезнее. Тут и до шведов наконец дошло — и они начали строить галеры. Однако же эта здравая идея обесценивалась установкой тяжелых корабельных пушек, что сильно увеличивало осадку — и в итоге это были боевые единицы, непригодные для мелководных финских шхер, и слишком слабые для открытого моря. У нас тоже поначалу пытались строить что-то похожее — но быстро сообразили, и перешли к скампавеям. Что есть по факту, речной струг, на которых Стенька Разин ходил, только чуть больше размером и парус косой, осадка метр всего, вооружение одна полевая трехфунтовка, и то не для морского боя, а чтоб десант огнем сопровождать. И началось для шведов продолжение кошмара, уже применительно к финскому побережью, ну а морем владейте, это нам никак не мешает.
Хотя и на море бывало всякое. Под конец той войны было, когда русские десанты совершали массовые набеги на шведское побережье, чтоб Швецию к миру принудить. Все тот же "армейский флот" — но шведский флот настоящий, помешать не сумел никак! Мало того, был еще и Гренгам, когда наш десантный отряд на переходе, в море, столкнулся со шведской эскадрой — по всем канонам, тут должно быть избиение десанта, но наш командующий Голицын, сухопутный генерал, не моряк, этого не знал. И сумел сначала заманить погнавшихся за ним шведов в шхеры и на мелководье (в шведских водах!), а затем уже по традиции, вперед на абордаж. В итоге, четыре фрегата стали нашими трофеями, остальные сбежали. Хотя честно скажу, этот бой был уже "на баллистической вершине" возможностей, все на волоске висело — что было бы, окажись берег чуть дальше — но заслуга сухопутной крысы Голицына в том, что он этот волосок разглядел и сумел по нему пройти. А шведские профессиональные моряки — не смогли!
И еще заслуга предков. Что этот удачный опыт они не возвели в абсолют, а трезво оценили его пределы, не крича о "чисто русском морском пути — парус дурак, весло молодец". Все имеет свои границы — когда уже во второй половине девятнадцатого века парагвайцы попытались так же брать на абордаж аргентинские броненосцы на реке Парана, то были жестоко биты — пушки и ружья уже малость совершеннее, дальнобойность и скорострельность выше. А вот русский флот сумел тот опыт вспомнить, творчески переосмыслив — я наши минные катера на Дунае имею в виду, тоже ведь часто были не боевые единицы спецпостройки, а разъездные паровые катера с кораблей и даже прогулочная посуда. Однако же сумели на отдельно взятом Дунае наше господство обеспечить — турецкий флот нам там не мешал.