— После того, как много веков использовали его как каменоломню, — вставил Ефремов. — брали оттуда камень для своих домов. Не будь Колизей таким большим, ему бы не дожить до наших дней — что и произошло со множеством других древних сооружений… Кстати, и римские дороги пережили все Средневековье исключительно потому, что были выстроены очень прочно, действительно на тысячелетия. Мода на сохранение своих корней и любовь к античности вернулась в Европу несколько позже, уже при Возрождении. Что же касается переездов, которые так не любят в вашем времени… А вы не думали, что в значительной мере причиной этой не любви является не желание сохранить свои корни, а просто страх — страх неизвестности будущего, потери надежного места проживания и работы, неизвестности того, как встретят на новом незнакомом месте?.. Это очень даже свойственно капитализму, а в коммунистическом обществе подобного страха не может быть в принципе. Потому и "мобильность" населения, как вы выразились — резко возрастает. Люди встречают новые места, новых знакомых и новую работу не с опаской, а с интересом и любознательностью…
— Все равно, в ваших книгах, хороших книгах — но уж простите, вот лично я связи с теми, кто сейчас живет, не чувствую. Верно сказано было, "Туманность Андромеды" могла вполне относиться и к красным людям с Эпсилон Тукана, если чуть лишь изменить. В "Часе быка" ваша Фай Родис прямо говорит, что главная наука на Земле, это история. А вот нигде не упоминается, что тогдашние школьники, и в экскурсиях по историческим местам.
— Почему же, истории там уделяется большое место, — ответил Ефремов. — что было упомянуто, как работы школьников: строительство деревянного корабля по древним методам и плавание на нем, собирание материалов по древним народным танцам и их восстановление… Конечно, все это относится к куда более древней истории, чем наш двадцатый век, а вам хочется, чтобы именно наше время и наши места были отмечены в истории мира "Туманности Андромеды"… Хорошо, этот вопрос я доработаю — будет в новой редакции и память о прошлом, что-то, нам хорошо знакомое, сохранится и до пятого тысячелетия, как исторические памятники. Но не все, конечно — надо учитывать и волнения конца ЭРМ, предшествующие наступлению коммунизма. Что-то из нашего наследия не смогло пережить эти времена, а что-то позже было восстановлено и отреставрировано уже нашими потомками…
— А почему в вашей книге описываете "общественное воспитание детей", Иван Антонович? — задала следующий вопрос Анна Лазарева. — Ведь оно и сейчас налицо. Вот мои дети например, ходят — в детский сад, в школу, затем еще кружки и спортсекции в плане. И если прикинуть время в сутках, за минусом сна — то выйдет уже, что общество их учит и воспитывает больше, чем лично я. Но в вашем идеальном мире, как я понимаю, предполагается детей после года от родителей отнимать, а дальше, четыре цикла по четыре, в полном общественном воспитании. Для вашего сведения — в мире "Рассвета" есть такая мерзость, как "ювенальная юстиция", впрочем о том, Иван Антонович, вы у Олега Верещагина могли прочесть, книжки в вашем списке есть. Когда детей у живых родителей изымают под формально благим предлогом общественных интересов, причем на словах это может звучать ну прямо как в вашей "Андромеде". И после банально продают — в лучшем случае, богатым бездетным парам, желающим сына, слугу, телохранителя. А в худшем, в бордели для любителей малолеток, или на органы для больных наследников миллионеров. Я вам материалы дам, даже не из мира Рассвета, а из настоящего времени. Вам известно, что во Франции в двадцатых пробовали детей в приютах, как в инкубаторах растить, без родителей? А что сейчас в Канаде происходит — про "сирот Дюплесси", которых официально и по закону у родителей забирают, на ночь лучше не читать. Ну и позже, на социалистической Кубе всерьез пытались ввести массовое воспитание детей в интернатах, чтоб родителей от труда и обороны не отвлекать. Результаты были страшные — и смертность запредельная, и моральные уроды вырастали. Социализация, это жизненно необходимый этап, когда маленький человечек учит что есть "мое" и "чужое" — не пройдя его, выйдет звереныш, для которого существует лишь "мое" и "хочу взять". С психологией, "вот хочу и отрежу вам голову", а что, отчего нельзя?
— Дорогие товарищи из будущего и настоящего, — вздохнул Ефремов. — Если вы хотите раскрыть мне глаза на то, как ужасно общественное воспитание в странах капиталистического мира — то, например, Чарльз Диккенс уже замечательно сделал это гораздо раньше. Но какой смысл в этих ссылках? Отношение к рабочему классу в социалистических странах, например, тоже совсем не такое, как в капиталистических. И детей мы сейчас воспитываем совсем не так, как в девятнадцатом веке. Так почему вы, критикуя предположения о воспитании будущего, продолжаете его сравнивать исключительно с сегодняшним днем, причем выбираете непременно худшие примеры для сравнения?..