Снейп схватился за сумку, в которой были уже уложены букетики зверобоя, фенхеля и розетки заячьей капусты.
— Скоро стемнеет, – заметил Флоренц, глядя, как укладывается его спутник. – Останемся здесь?
Снейп кивнул.
— Хорошее место. И погода хорошая. Тихая. Как раз для костра. Завтра ветрено будет.
— С чего ты взял? – удивился Флоренц.
— А… – Снейп задрал голову к небу, да так и застыл с открытым ртом.
Ватные клочья облаков, впитавшие в себя тревожный свет, словно подцвеченные марганцовкой, утягивались к востоку, очищая небо на западе, оставляя за собой бледно–золотое сияние.
— Пора, – сказал Флоренц.
Из той же сумки Снейп вытащил контейнер с блинчиками и разложил угощение на плоском валуне – тот очень удачно окопался недалеко от берега. В каждый блин он предварительно завернул по веточке мяты – благо у озера она росла в изобилии (в сумку тоже попало), после чего присоединился к кентавру, собиравшему хворост на растопку.
Хворост снесли к поваленному стволу, возле которого угадывалось кострище. Флоренц сложил ветки хитроумным способом, известным только кентаврам, и приказал:
— Поджигай!
Снейп почувствовал внезапный озноб и придвинулся к занявшемуся огню. Флоренц улегся рядом.
На треск сучьев и гул пламени из кустов высунулся черный песий нос, а затем вылез и весь пес.
Притащился все‑таки! Недаром же за столом не спорил. Ну и пес с ним!
Пес деловито обошел поляну, задерживаясь у отдельных кустиков, обнюхал, но не тронул приношение на камне и плюхнулся подле бревна, щурясь на огонь.
Когда костер начал затухать, Флоренц сказал с намеком:
— Прыгнули бы, что ли…
— На следующий год, – неожиданно пообещал Северус.
Песья морда недоверчиво повернулась в его сторону.
Потом он долго выбирал угли из прогоревшего костра, подсвечивая себе Люмосом. Флоренц смотрел на звезды. Пес носился по поляне – не то за кем‑то охотился, не то от избытка чувств.
До опушки они дошли вместе. Отпирать и запирать ворота было некому, но Снейп о них и не думал – в его распоряжении имелся черный ход. В туннеле Блэк унесся вперед – должно быть, разыгрывать забытого страдальца. Снейп представил, как придурок сейчас Золушкой спустится ему навстречу, протрет глаза и примется расспрашивать… Тьфу!
Дома Северус ополоснул под краном подобранные по дороге камни, живописно разложил их в неглубокой керамической миске, налил воды и запустил туда белые кувшинки и розетки заячьей капусты. В детстве он слышал, как их называли «каменными розами». На одной сидела не замеченная им раньше улитка. Снейп потянулся снять ее, но передумал и убрал руку. Потом пристроил березовые ветки, обломленные на обратном пути, в бутылку из‑под черничного ликера и оглядел результат.
Он нуждался в убежище – видит Мерлин, он всегда нуждался в убежище – и прятался. В Хогвартс, в съемную квартиру, в Хижину, в работу – как улитка в раковину.
Визжащая Хижина – не сравнимая ни с Гриммо, ни даже с Паучьим Тупиком, не постоянная, как летний домик, тесная, привлекающая к себе внимание, объединившая людей, не способных мирно существовать на вдвое, втрое, во много раз большем пространстве! И – подумать только – даже на этих считанных метрах он умудрился отгородиться от своих… сожителей.
Они должны были надоесть друг другу в первые же дни. Эксперимент обязан был закончиться, не успев начаться!
А он не кончался.
Почему?
Потому, что ему всегда было нужно немногое.
Только – что?
Снейп подумал, что он, кажется, только что это понял.
Теперь они могли бы жить где угодно и как угодно – это ничего бы не изменило.
И да – на следующую Литу надо будет прыгнуть. Попробовать…
Двумя взмахами палочки он свернул ширму, уменьшил ее, засунул в ящик стола и устроился на диване. Рука легла на спинку; улыбка, старательная, но неумелая и непривычная, обнажила зубы; излом бровей отобразил недоумение – Снейп точно удивлялся самому себе.
И подумал, что вот сейчас Блэк, наверное, тоже удивится.
____________
1. Блэк явно читал Марка Твена. Возможно, Снейп посоветовал.
Взрослые люди
Сириус Блэк кормил Клювокрыла трижды в день – как рекомендовал Хагрид. Между кормлениями он чистил гиппогрифу перышки, разговаривал с ним (чтобы птицезверь не одичал окончательно) и даже читал ему вслух книжки из семейной библиотеки.
Молли Уизли, распоряжавшаяся в доме, замечала в сторону (разумеется, в сторону Сириуса, когда он спускался с их с Клювокрылом высот на грешную кухню), что он мог бы поговорить и с ней. Сириус в ответ мычал невразумительное, а если Молли бывала настойчивой, резонно возражал, что ей и без него есть с кем разговаривать.