Как только пламя в камине поменяло цвет с волшебного зеленого на обычный, Ремус призвал Северуса к ответу. Спрашивать, зачем устроили ловушку, было бессмысленно. Ремус воззвал к чувству мальчишечьей чести:
— А под столом ты что делал? Прятался? То есть я хочу сказать – в прятки играл?
— Вот еще! – предсказуемо вознегодовал Северус. – Я охотился. Вы сказали, что можно!
— На кого?
— На крупную дичь, – усмехнулся Сириус.
— На Кричера, – объяснил Северус. – Он мне ружье не дал. Сказал, что у вас нету. Соврал, наверно. Вот и пришлось сооружать ловчую яму.
— Не соврал.
— А как же тогда маги охотятся? Ведь Непростительные запрещены?
— Э–э–э… Вообще‑то они охотятся в магазинах.
— Я – знаменитый охотник! Я не могу – в магазинах.
— Ну… Есть другие заклятья. Разрешенные.
— Какие?
— Тебе рано, – непреклонно сказал Ремус.
— А у маглов не рано. В тире.
— И ты стрелял? – заинтересовался Сириус.
— Ага. Меня отец брал.
— И попал?
— Еще как! Папа меня тогда похвалил. Второй раз.
— А под столом у тебя что?
— Палатка! Там дичь! Шкуры.
Блэк заглянул под стол и обнаружил меховые манто Вальбурги. Подумать только! Маленький негодяй спелся с Кричером! А ведь были бы в доме магловские ружья – он бы и их Снейпу притащил. Точно! Похоже, нужно благодарить Мерлина за то, что Северусу не пришло в голову потребовать у Кричера холодное оружия – с того сталось бы реквизировать столовое серебро. И Мерлин бы с ними – с серебром и манто, на что они еще годятся, но вооруженный, хоть и мелкий, Снейп внушал опасения.
— Я так не играю, – надулся Северус. – Читать нечего, охотиться нельзя… А что можно?!
— Чистить, – предложил Сириус.
Ликвидировать нечисть в доме, как и приглядывать за Снейпом в последние дни, было обязанностью Кричера. Но от первого он уклонялся, а вторым чересчур увлекся, так что был снова сослан на кухню. Сириус полагал, что так будет лучше для Кричера, а Ремус – что для обеда. Но втягивать в чистку ребенка…
— С ума сошел? – ужаснулся Ремус. – Здесь же опасные артефакты! Был бы это еще настоящий Снейп…
— А он и есть настоящий. Ты сам сказал.
Северус просиял. Этот Блэк – Сириус – обращался с ним как с большим! Взрослым! Как с равным! И он сказал, что чистка – тоже вроде охоты.
— А на кого?
Ядовитых докси решительно отверг Ремус, безобидных шушер – сам Северус. Сириус предложил боггарта, Ремус заколебался, и Северус понял, что этот боггарт, наверное, не менее достойная добыча, чем тот благообразный старичок–волшебник, от взгляда которого по спине бегали мурашки. Ну, когда он поднял себя… то есть его подняли с пола и он посмотрел на Северуса…
— А боггарт – это что?
— Боггарт не что, а кто. Он превращается в то, чего ты больше всего боишься.
— Я ничего не боюсь!
Блэк хрюкнул и закашлялся, когда Люпин за спиной Северуса погрозил ему кулаком.
— Где боггарт? – нетерпеливо спрашивал Снейп. – Где? Он страшный?
— В письменном столе. Вот в этом, ага. В тумбе. Слышишь его? Он вредный. Просто обожал принимать вид летнего домашнего задания, когда я еще…
— А теперь? – озабоченно перебил Ремус.
— А я знаю? Хотя… Вряд ли это будет не сделанная домашка.
— Отойди, – сказал Люпин Северусу. И повторил Блэку:
— И ты отойди.
Мало ли что Блэку привидится. После Азкабана и вообще.
Ремус встал перед столом и приоткрыл дверцу. Наружу вытекло серебристое сияние и слепилось в очень крупный снежок. Снежок светился, как плафон уличного магловского фонаря в сумерках.
— Что это?
— Луна.
— Которая на небе? – недоверчиво переспросил Северус.
— Ну да.
— И чего в ней страшного?
Боггарт завис в недоумении: над ним никто не смеялся, но и бояться, вроде, не думали.
— Хочу! – совершенно по–детски объявил Снейп. – Хочу Луну с неба! – И ринулся на боггарта. Люпин остолбенел. Боггарт шарахнулся. И неожиданно принял вполне человеческий облик.
Северус побледнел.
Боггарт превратился в крупного мужчину, носатого и нахмуренного. Мужчина принялся расстегивать ремень.
— Папа! – Снейп отпрянул, ткнулся в Сириуса и вдруг громко всхлипнул. – Нет! Я ничего не сделал! Папочка… Я не нарочно, честное слово!
Блэк задвинул мальчишку себе за спину.
Мистер Снейп–старший, поколебавшись, выпустил из похудевших пальцев ремень и облачился в ветхую серую мантию с капюшоном. В фигуре поубавилось материальности, зато прибыло угрозы, и потянуло холодом…
Ремус не стал дожидаться, пока Блэк превратит дементора в клоуна, он вообще сомневался, что такое возможно, и сам заступил дорогу серому призраку. Фигура заколыхалась, расплылась и слепилась заново – все в тот же белый блин с нарисованной на нем рожицей, кривящейся в злорадной ухмылке. В тот же миг Люпин ткнул в рожицу палочкой.