Блэк заметил его маневры, сказал: “Погоди‑ка”, – и полез в гардероб. Мантии, как назло, были только женские (впрочем, что еще он хотел найти в спальне хозяйки дома?), но лучше, чем ничего. Блэк швырнул одну из них, самую темную, Снейпу и призвал Кричера. А затем и бутылку огневиски с каминной доски – согреться и успокоиться.
И Снейп – вы только подумайте! – ни слова не сказал о том, что он не пьет!
Очень даже пьет, когда это действительно надо.
— Что – бульк! – вы – бульк! – со мной – бульк! – сделали?
— Дай сюда! Бульк–бульк–бульк! Мы – ничего. Все – ты! Сам! Собственноручно! Кто просил тебя лезть? А! Все равно у тебя все, кроме тебя, виноваты.
— Мантии хозяина Ориона! – провозгласил невозмутимый Кричер.
— А где моя?
Рем, поискав, поднял с пола фрагмент с меткой.
Снейп подавился следующим требованием. Подумал и решил начать с начала. В мантии он почти вернул себе прежнее достоинство и способность мыслить относительно трезво, несмотря на огневиски.
— Что тут произошло?
Если по–человечески спрашивают, почему бы так же по–человечески не объяснить?
— Ты попросил, чтобы тебя покатали на гиппогрифе! – Блэк не сразу сообразил, что понял заданный вопрос чересчур узко.
— Я? Попросил?! Блэк, ты в своем уме?
— Я‑то в своем. Слушай, спроси лучше Альбуса, ему ты скорее поверишь. Да – он просил передать, что у тебя отгулы!
— Что? Какие еще отгулы? В начале года? Кто меня заменяет?! Альбус… Он здесь? –Снейп ринулся вниз.
— Подожди!
Люпин догнал его только у камина.
— Подожди! Северус! Мерлин… Ты же без брюк! Без ботинок… И на ночь глядя! Директор спит уже. Вот, посмотри пока… – Он протянул колдографии.
Маленький мальчик… У Снейпа почти не было детских фотографий, не говоря уже о колдографиях, но был думосбор, куда он лазил достаточно часто, чтобы узнать себя.
Мальчик на колдографиях… Верхом на огромной черной собаке. …Мерлин его побери, если он не знал это животное! Как оно втерлось к нему в доверие? Неужели Северус Снейп в детстве был настолько… непроходимо неосмотрителен и глуп?
И этот мальчик…
Он был одновременно похож и не похож.
У него были чистые волосы!
Нет. Не в волосах дело. Его глаза. Глаза мальчишки горели веселым азартом. Предвкушением шалости. Это были глаза потенциального гриффиндорца, Мерлин побери! Снейпа затрясло.
— Северус, что с тобой? – взволновался Люпин.
— Он же сказал, что наполовину электрический, – пробормотал Блэк.
— Это не я! – прохрипел Снейп. – Что вы со мной сделали?!
- …Тебе плохо, Северус? – минуту спустя участливо спрашивал Люпин и пихал ему под нос кубок с каким‑то зельем. – Похоже, что директору все‑таки придется дать тебе отпуск по состоянию здоровья!
Оборотная сторона медали, или Сделай сам!
Разговор был почти беспредметный, ниочемный… Безнадежный. Собственно, он не был разговором – не считать же за беседу, хоть деловую, хоть светскую, две реплики: «Посмотри на меня, мальчик» и «Гм!». Затем Альбус ушел в камин. Блэк проводил его взглядом и смотрел в пламя, пока оно меняло цвет, а потом поднял взгляд и обнаружил на каминной полке пузырек. Пузырек был наподобие тех, что стояли у матери на прикроватном столике – с успокоительными каплями. Мама не нуждалась в успокоительном, но нуждались домашние. К пузырьку резинкой была притянута этикетка, на этикетке английскими буквами значилось: «Выпей меня!»
Блэка передернуло – слишком уж это «выпей» напоминало о Поцелуе.
Но отойти от полки он тоже не мог.
Пузырька только что не было. Совсем. Блэк знал это точно.