— Вы мыться пойдете?
— Что–о–о?!
Блэк попятился и снова шлепнулся на стул.
— Тут… Мне переодеться… И я же ночевать у вас буду? Так мне в ванную – после вас или сейчас, перед вами?
— Сейчас! – Снейп заскрипел зубами. – Немедленно!
На пороге Блэк обернулся.
— Что еще?
— Зубную щетку. Если можно. – Извиняющийся тон в устах Блэка звучал, как песня. Но было бы лучше, если б она была без слов! – И какое можно взять полотенце? И у вас есть расческа?
Он что – издевается?
Когда в ванной зашумела вода, Снейп познал блаженство – впервые за последние тринадцать лет. На самом деле это было так просто – полчаса без Сириуса Блэка! Но блаженствовал он недолго, тридцать минут пролетели, как одна…
— Ванная свободна, сэр, – объявил Блэк, появляясь в дверях – чистенький, свеженький, раскрасневшийся, глаза блестят…
— Ваша очередь.
Снейп чертыхнулся про себя, проглотил на полуслове «Мне некогда!» и малодушно спасся в ванную. Прятаться там просто так, как от отца в детстве, было не слишком по–взрослому, и он заодно вымыл голову – ничего личного, просто чтобы потянуть время.
За ужином мальчишка снова поинтересовался – с кем имеет честь?
— С деканом Слизерина. (И он без подсказок в состоянии разобраться, когда его очередь идти в ванную, да, да!)
Снейп жевал рыбу с картошкой и злился, потому что, не подумав, попросил повторить ужин, а рыба, конечно, неплоха, но не дважды же за вечер, и еще потому, что Блэку и пустой каши на воде было бы много, по его мнению!
Но поддерживать светскую беседу оказалось неожиданно легко.
— Ты знаешь, где находишься?
— В Хогвартсе, конечно. Где же еще столько говорящих портретов и еще движущиеся лестницы? А про Слизерин мне уйму всего нарассказывали. Такого, – он ткнул в круглое окно, напоминавшее увеличенный раз в десять иллюминатор магловской подводной лодки, – больше нигде в замке нет.
За стеклом колыхалась темная лента – не то водоросль, не то щупальце гигантского кальмара.
— Тебе нравится?
— Не–а.
— Значит, ты не удостоишь факультет Слизерин поступлением?
Снейп уже приготовился к наезду на «змей» и пламенной речи в защиту «львов», но Блэк только фыркнул:
— Можно подумать, меня спросят! «Все Блэки учились в Слизерине», – процитировал он (а точнее – передразнил) матушку. – Мама говорит, что я точно попаду в Слизерин. Значит, к вам?
— Ко мне ты уже попал.
— Спать будешь здесь. – Декан Слизерина указал на диван.
Сириус кивнул, а Снейп задумался. Умные мысли приходят с опозданием. Дверь запиралась чарами. Волшебной палочки у Блэка не было – и по приговору, и по его нынешнему возрасту. Но дошкольнику палочка и не нужна – у него вместо палочки стихийная магия, а о стихийной магии маленького Блэка он был наслышан еще от Люциуса. Снейп не был расположен признавать достоинства врага, но и недооценивать противника было бы глупо.
— Будешь спать там, – передумал он и указал на собственную спальню.
Между комнатами имелась дополнительная дверь, и спал он чутко. Замечательно! Блэк его не только из кровати выгнал, но получается, что заставил работать сторожевым псом!
Ладно, он припомнит Блэку и это.
Перед сном, перебрав принесенную эльфом одежду, Блэк разочарованно протянул:
— А галстук?
— Ты не студент, тебе не положено, – снизошел до объяснения Снейп… и заткнулся. Представил себе Блэка в зеленом и серебряном цветах Слизерина. Может, тогда он сумел бы посмотреть на мальчишку с меньшим отвращением? Прирожденный экспериментатор, Снейп порылся в вещах и достал свой старый школьный галстук.
Утро пришло не одно, а с визитами.
Первым принесло Люпина.
— Где Сириус? Директор разрешил мне попрощаться с ним. Он сказал, что ты держишь его у себя.
Люпин не смотрел на бывшего школьного врага, который, к тому же, оказался треплом обыкновенным законченным, и поэтому не заметил изменений в профессорской внешности.
Первое потрясение он испытал, увидев Сириуса.
Второе – когда его давно потерянный и только что накануне вновь обретенный друг, с любопытством следивший за взрослыми, поставил вопрос ребром:
— Я вас не знаю.
Снейп нехорошо усмехнулся:
— Понял, шкура?
Люпин взглянул на профессора укоризненно и тут наконец‑то по–настоящему его увидел. Вымытые волосы и белые оскаленные в ухмылке зубы. Белые… Ну не совсем, конечно, но и желтыми назвать их было уже нельзя. Глаза профессора воинственно сверкали.
Глядя на все это, Люпин испытал третье потрясение.
— Мерлин побери! Если бы можно было вернуться на двадцать лет назад, Северус, я бы знал, что с тобой делать!