— Сейчас! – Снейп выхватывает сандвич из руки Ремуса. – Посмотрим, кому я проиграю – один на один!
На сытый желудок пленник наглеет окончательно. С недопитой бутылкой и книжкой он снова устраивается в своем углу. То, что ему не чинят в этом препятствий, беспокоит его, но объяснить странное поведение неприятеля он не в состоянии, а гадать – нет больше сил. Поначалу он то и дело косится на Блэка и Поттера (Люпин, как ни странно, вызывает меньше опасений), но книжка затягивает, и через несколько глав Визжащая Хижина трансфигурируется в хижину мустангера, а гриффиндорцы – в озверевших техасцев, которых Снейп замечает не более, чем не приходящий в сознание Морис Джеральд.
Между тем Поттер, приглаживая мокрые волосы, останавливается у настенного светильника, вопросительно взглядывая на кровать. Блэк, уже завернувшийся в плед, кивает. Но Люпин качает головой. Никак не реагирует только Снейп. Он отрывается от книги, лишь полчаса спустя – на третий оклик Люпина. Только тогда до него доходит, что двое гриффиндорцев мирно посапывают каждый под своим пледом, а Люпин полусонным голосом спрашивает что‑то про свет и, услышав наконец Снейпово “Угу!”, тоже закрывает глаза. Снейп с минуту соображает: а что, собственно, “Угу”? Потом соотносит спящих и горящий светильник и решив, что не подписался ни на что непоправимое, возвращается в техасские прерии.
Час спустя он переворачивает последнюю страницу.
Старая, не раз читанная и перечитанная история возвращает хорошее настроение – такое, в котором можно попытаться что‑нибудь предпринять. Пока его враги – спят.
У него‑то сна – ни в одном глазу. И слизеринец отлично помнит, куда Поттер забросил веревку. Связать их, спящих, и диктовать свои условия. Снейп по–змеиному соскальзывает с кровати. Он достаточно высок, но весу в нем – только что ветром не уносит, и обычно не слишком ловок – но только не сейчас, когда от этого зависит свобода. Ни пружина, ни половица не скрипнули. Снейп пробирается в заветный угол, поднимает моток и чуть не плачет. Потому что и на взгляд, и на ощупь, и по весу ясно: на всех – не хватит. Максимум – на одного… а остальные?
— Подстраховались! – шипит он сквозь зубы.
В спальне – на его счастье – не так много света, поэтому он не видит, что “спящий” Блэк прикусывает на губах мстительную усмешку.
Снейп роняет веревку себе под ноги, переступает через нее и черной бесшумной тенью подходит к двери. Он знает, что палочки спрятаны внизу – а это значит, что дверь закрыта не магически, и открыть ее мальчишке, знакомому с маггловской механикой – раз плюнуть. Мерлин и Салазар! Может, она вообще не закрыта! И всего‑то делов – протянуть руку и убедиться в этом…
Снейп стоит перед дверью, осознавая, что уйти мешают не чары и не замки. Что проклятое маггловское слово держит крепче веревок и Непреложного Обета. В чувство его приводит холод: за стенами Воющей Хижины не самое теплое время года. Снейпа пробивает озноб. Он уже готов протянуть руку…
Но какой доксин сын дернул его оглянуться?!
Снейп поворачивается – и его моментально бросает в жар: внимательно и сочувственно (?!) на него смотрит Ремус Люпин. Не спит, лежит на спине, закинув руки за голову, и смотрит, не пытаясь остановить слизеринца ни словом, ни взглядом, ни движением.
Снейп некстати – нет, как раз очень кстати! – вспоминает: “…Без разрешения любого из нас”. Он не сомневается: спроси он сейчас Люпина – и тот даст согласие. Так же – без слов. Просто кивнет или зажмурится.
Но Ремус закрывает глаза, прежде чем губы Снейпа успевают хотя бы шевельнуться в жалкой и почти беззвучной попытке выговорить : “Можно?”
Уже не стараясь двигаться бесшумно, слизеринец выключает светильник, возвращается в постель и, пристроившись с краю, натягивает на себя одеяло. Двое суток… еще целых двое суток! Согреться удается быстро, но к тому времени, как сон все‑таки пришел, злые жгучие слезы еще не высохли.
Наутро Снейп просыпается от крика. “Просыпается” – слабо сказано: вопль подбрасывает его из лежачего положения в полусидячее, заставляет одурело оглядываться и вытряхивает из головы все мысли, кроме одной: какое человекообразное существо может ТАК орать?
Орет Блэк: Поттер, для которого новый день уже наступил, спихнул его с кровати.
Остальные – в том числе, и пытающийся подняться с пола Блэк, и сонно ворочающийся под своим пледом Люпин, и сам Снейп считают, что новый день мог бы и подождать.
Подняться у Блэка не получается, потому что Поттер методично лупит его подушкой, и все это сопровождается такими взрывами хохота, что пытаться досмотреть прерванный сон мог бы только глухой или ненормальный. Куда интереснее наблюдать за потасовкой. Тем более что следующим на пол – вернее, на Блэка – летит уже занесший подушку для удара Поттер: Люпину для этого достаточно лишь слегка пнуть его – будто бы случайно… И двое – уже союзники – с криками и смехом набрасываются на третьего…