— Куда? Вы же сказали – до утра понедельника!
Люпин хочет ответить, но натыкается на жесткий взгляд Блэка.
Обратная дорога кажется вдвое дольше.
Снейп выбирается из лаза последним. Его ждут, но не торопят. Наверху Блэк возвращает ему палочку, Люпин предупреждает:
— Отойди! – и Поттер снова запускает сумасшедшее дерево.
А потом они уходят. Просто – уходят. Обнявшись. Слизеринец смотрит им вслед. Устало. Опустошенно. Непонимающе.
Внутри что‑то рвется.
Четвертый…
ЗАЧЕМ??
По ком звенит колокольчик,
или
А дальше что?
Редкие старинные зелья хороши тем, что распознать их действие сразу не сможет ни мадам Помфри, ни, если повезет, специалист по Защите.
А плохи – тем, что набор компонентов для них не приобретается в готовом виде. Некоторые ингредиенты – вообще штучный товар. Но Снейп – слизеринец, а это значит – личность запасливая и предусмотрительная. Для зелий первой необходимости у него или все наготове или он точно знает, где это можно взять. В шкафах у Слагхорна, например, или в теплицах Спраут, или – в Запретном Лесу.
Городской мальчик Северус Снейп не сунулся бы в лес без острой необходимости – но сейчас необходимость была острей, чем зубная боль, и сверлила мозг, точно звук маггловской бормашины. Болело весь сентябрь. Тупо ныло, тянуло убедиться: не пора ли, несмотря на то, что он точно знал, когда будет – пора: на убывающей сентябрьской луне, в последней четверти, в сухую погоду, после заката солнца, до выпадения росы.
С лесами Снейп был знаком в теории, записанной на лекциях и вычитанной из книжек, но решил, что этого будет достаточно. На уроках он внимательно слушал профессоров и знал, например, что в Запретном Лесу – если ты каким‑то образом, несмотря на запреты, там оказался – категорически не рекомендуется сходить с неизвестно кем протоптанных тропинок.
Не сходить с тропы – ага! А цветочки на тропинках не растут, они – все больше в стороне, в глубине леса, на потайных полянках. Одну такую Северус нашел по записям ненормального даже по меркам волшебников травознатца. Раритет, естественно, прописался в Запретной Секции, но к шестому курсу одержимость Снейпа уже мало что способно было остановить. Тем более что гремучий колокольчик был обязательным компонентом нового зелья из Снейпова боевого списка “для врагов”. Рецепт зелья подвернулся на Рождественских каникулах, а поиски компонентов заняли весь зимний триместр.
Травяная кладовая пряталась глубоко в Запретном Лесу, но ориентиры не подвели, и слизеринец набрел на нее еще весной. В сентябре он навещал заветную полянку через день и был уверен, что дорогу туда и обратно отыщет с закрытыми глазами.
С погодой ему повезло. Было сухо и тихо, а вверху – еще и светло: солнце поглаживало Запретный лес по лохматым макушкам, и в них пересвистывались птицы, а выше, над мачтами корабельных сосен, реяли лиловатые вымпелы облаков. Контраст между золотящейся пеной еще облиственных крон и сгустившимся внизу неуютным темно–зеленым сумраком, заставил бы повернуть назад и гриффиндорца, если бы… Если бы не колокольчики!
Тени, залегавшие по кустам и в высокой траве, распрямлялись, росли, ползли вверх по стволам, подступали к тропинке… Снейп не смотрел ни вверх, ни по сторонам – только под ноги.
До полянки – овальной, просторной, как слизеринская гостиная, все еще зеленой, опоясанной малинником, на котором давно уже не осталось ни ягодки, – он добрался без приключений. За малинником теснились рябины, а сзади на них наступал, путаясь в отцветшей таволге, трепетный и влажноватый осиновый лес. Вот эту тенистую закраину и облюбовал вожделенный гремучий колокольчик – точь–в–точь как сам Снейп, предпочитавший держаться особняком, несмотря на то, что знал себе цену. Хотя о том, каково это – оказаться в центре внимания, он все же задумывался.
Иногда.
До нынешнего июня.
Не то не совсем еще стемнело, не то глаза приспособились к скудному освещению, только колокольчики Северус различал вполне отчетливо. Впрочем, он был уверен, что найдет их и на ощупь, и даже по запаху. Некоторые еще доцветали. Он окунулся в траву, опустился на колени, ласкающим движением успокоил всколыхнувшиеся стебли, пропуская их меж пальцев… точно рыжие волосы… И всхлипнул:
— Ну погодите же теперь… Теперь вы дождетесь!
Пальцы уже сжали трехгранный стебель, когда Снейп вдруг сообразил, что, окруженный в чаще леса вековыми деревьями, он не имеет решительно никакой возможности убедиться, что солнце действительно зашло.
Небо над поляной все еще голубело. Издевательски. По–гриффиндорски. Все против него, он так и знал!