— Их спугнули. Уползаем отсюда, быстро! Только не шуми…
— Кто спугнул? Ох!
— Си… Псина какая‑то, ты что – не слышал, как она гавкала? Ползи давай!
— Я – волшебник! – яростно прошипел Снейп. – Меня летать учили, а не ползать! – он благоразумно умолчал о том, что летать так и не научился.
— Ты слизеринец или кто? Вам по статусу положено! Переживешь!
Полукровка Снейп, наверное, впервые в жизни не помянул нехорошим словом уроки спортивной подготовки в маггловской школе. Хоть чему‑то научили полезному! Правда, на стадионе ты хотя бы видишь, куда ползешь…
Под прикрытием деревьев уже можно было бежать, если бы только знать – куда. Люпин не выказывал особой тревоги.
— Не суетись! И смотри, куда ступаешь: нам только сломанных ног не хватало!
— Темно же! Много тут увидишь…
— Не так уж и темно в самом деле: луна!
— Плохо, что не полная.
— Я бы не сказал, что это плохо… Не отставай!
Но после того как Снейп, не глядя под ноги, запнулся за валежину, а потом, глядя, чуть не потерял проводника, а потом шагнул прямо в какую‑то влажно хлюпающую ямину и только чудом не потянул лодыжку, Ремус не выдержал и как умел только он – одновременно твердо и нерешительно – велел слизеринцу:
— Руку давай! – И ускорил шаг.
Бежать по неровной земле, продираясь сквозь траву и подлесок, да еще забирая при этом вверх, было куда тяжелей, чем по ровной дороге. Снейп не жаловался. Но дышал как Хогвартс–экспресс под парами.
— Двигаться больше надо! – посоветовал оборотень, переходя на обычный шаг и давая спутнику отдышаться. – …Ну? Готов? Шевели ногами!
Снейп представить себе не мог, как Люпин ориентируется в темноте – если, конечно, движется не наугад. Наверное, того вело звериное чутье – зрение, слух и нюх, обостренные оборотничеством. Он‑то сам различал лишь стволы – настолько, чтобы вовремя уклоняться от столкновения с ними. Но и на бегу нашел время удивиться собственной наивности: как можно было надеяться выбраться из леса по таким потемкам? Ночной лес перестал быть узнаваемым. Кроны над головой слились в сплошные черные пятна, заслонившие небо… Снейп увязал в этой тьме, ему казалось, что он не двигается с места. Если бы не колотье в боку, было бы полное впечатление, что бежит не он, а деревья. Наконец, одно из них – старое, с раздвоенным стволом и развесистой кроной – остановилось прямо перед Люпином, а остальные расступились, образуя, как померещилось Снейпу сначала, поляну. Но дерево росло на краю неширокой просеки. Оборотень уперся ладонью в ствол, будто только так мог задержать бег, согнулся, медленно восстанавливая дыхание.
— Ну вот… – сказал он, сползая по стволу на выступающие из земли узловатые жесткие корни. – Здесь… Подождем.
Обессилевший не только от бега, но и от пережитого страха, Северус рухнул в траву, дыша коротко и загнанно и отчаянно завидуя звериной выносливости Люпина. Расцарапанное запястье напомнило о себе; он лизнул его, унимая жжение, раз и другой, приподнялся на четвереньки и сплюнул. И выплюнул трепещущие на языке вопросы:
— Чего ждать? И почему именно здесь?
— Потому что это дуб. Магическая защита, забыл?
— А если магическая не подействует? Например, на волков?
— Тогда можно будет влезть на дерево.
Слизеринская предусмотрительность не удержалась за зубами:
— Может, лучше сразу на дерево?
— Лезь, я тебя не держу. Авантюрист!
КТО?! Можно подумать, что это он Люпина завел неизвестно куда, а не Люпин – его. И это в его, а не в Люпиновском ботинке вода противно хлюпает. И… С деревом спешить, пожалуй, не следует, но, если встать, то, по крайней мере, можно будет смотреть на оборотня свысока. Или вообще не смотреть. Кто его, в конце концов, здесь держит? Пульс успокоился, руки и ноги тоже почти не дрожали.
— Ага, я авантюрист. До свиданья! Я пошел.
— Давай, – покладисто согласился Ремус. – Куда?
Северус сделал несколько шагов вперед, прочь от Люпина, погружаясь в густую плотную черноту, и против воли оглянулся. Ему казалось – или возле дуба и впрямь было немного светлее? А прямо перед собой невозможно было разобрать, куда ступаешь. Он поглядел направо вдоль просеки – деревья замыкали перспективу сплошной черной стеной, еще более темной, чем мрак у него под носом. Налево – то же самое. Тогда он снова обернулся и требовательно спросил:
— А Хогвартс где?