— В этом «безопасном» месте Марину убили, и, к вашему сведению, там уже было совершено убийство при схожих обстоятельствах, правда, очень давно — в 1897 году, — негодуя, выпалил Вадим, и тут же по выражению лица Сергея Ивановича понял, что сказал лишнее.
— Откуда вам известно о том убийстве? — Оперативник напрягся, как охотничья, почуявшая дичь собака.
— Я интересовался историей этого имения, вроде экскурсовод об этом рассказывал, — сказал Вадим первое, что пришло в голову. — Или кто-то из экскурсантов. Точно не помню.
— Пожалуйста, обязательно вспомните и сообщите мне. Кстати, откуда вам известны обстоятельства убийства Голубевой? Разве вы знакомы с материалами следствия?
— Я неправильно выразился. Я лишь предполагаю, что эти два убийства могут иметь схожие обстоятельства.
— С временнóй разницей между ними более чем в сто лет? Что вы хотите этим сказать?
— Ничего конкретного, просто вспомнил.
— Вы можете рассказать о том убийстве более подробно?
— То, что слышал. — Вадим сожалел, что проговорился. Он рассказал, что узнал от Алисы об убийстве Анны Ступачевской и о том, что убийцей следствие посчитало Арсения Бессмертного.
— Вы таким тоном это сказали, как будто сомневаетесь, что убийцей был этот Бессмертный. — Сергей Иванович сделал в блокноте какие-то пометки. — У него довольно редкая и запоминающаяся фамилия.
У Вадима внутри все сжалось: «Начнут копать и узнают, что это девичья фамилия моей матери».
— Я подозреваемый?
— У вас нет алиби на момент совершения убийства, поэтому вы входите в круг подозреваемых, хотя презумпцию невиновности никто не отменял.
— У вас есть еще вопросы?
— Не употребляли ли вы в тот день каких-нибудь медицинских препаратов? Свидетели отметили, что вы в ту ночь были словно не в себе.
— Наркотиками не балуюсь! Как еще может себя чувствовать человек, приехавший к любимой на день рождения и узнавший, что она убита?
— Вы любили Голубеву?
— Это мое личное дело! Да, у нас была любовная связь, какие-то чувства мы друг к другу питали.
— Спасибо, у меня вопросов больше нет. Подпишите протокол и можете идти.
Вадим, не читая — строчки скакали перед глазами, — размашисто расписался. Сергей Иванович, в свою очередь, подписал пропуск и напомнил:
— Вы находитесь под подпиской о невыезде, прошу об этом не забывать.
Выйдя на улицу, Вадим прокрутил в голове беседу со следователем и остался крайне недоволен собой.
Без сомнения, оперативник проверит все, что он говорил, найдет уголовное дело об убийстве Ступачевской, возможно, станет копать дальше и узнает, что девичья фамилия матери Вадима Бессмертная, а брат убийцы — ее предок. Понятно, это не преступление, но в глаза бросится странная связь между этими двумя трагическими событиями и их участниками. Вадиму вспомнилась лекция психолога Леры о «гене убийцы», который может при определенных условиях активизироваться. И ведь неспроста у него взяли кровь на анализ, а сейчас поинтересовались, не употреблял ли он каких-либо лекарств, подразумевая психотропы. Видимо, следователю из Чернигова он все же кажется наиболее подходящим кандидатом на роль убийцы.
Вадим понял, что не надо ждать, пока на него накинут петлю, из которой ему не вырваться, а пора что-нибудь предпринять. По крайней мере выяснить, как проходил день рождения у Марины, кто там был до того, как она покинула гостиницу. Марина с ним делилась многим, рассказывала о работе, сотрудниках, друзьях. Насколько он знал, у нее не было явных врагов. Завистники есть у всех, тем более у успешных людей, а Марина была именно такой.
Красавица, муж — удачливый бизнесмен, не отказывающий ей ни в чем, дом — полная чаша, за ребенком присматривает няня, личный автомобиль, отпуск в экзотических странах. На работе ее ценили, зарплата у нее была приличная. Живи и радуйся!
«Какое место занимал я в жизни Марины? Сексуальный партнер? Я ей нужен был ради оргазма, который она испытывала, по ее утверждению, только со мной? Может, она лишь подыгрывала мне, просто ей хотелось разнообразия в сексе, и она допускала меня в свою жизнь, когда муж был в командировках, довольно частых? Или и в самом деле она любила меня? Мог у нее быть кроме меня кто-нибудь еще?»
Вадим задумался. «Я тоже не засиживался дома, пропадал порой на месяцы, проводил в поездках даже больше времени, чем ее муж. Так что вполне может быть. Но, с другой стороны, как только я приезжал, она все свободное время проводила со мной. — Вадим вздохнул, вспоминая их встречи. — Но разве могу я быть уверен, что у нее больше никого не было? Да нет, я бы обязательно почувствовал, если бы у нее был еще кто-нибудь!»