Вскинув голову, музыкант посмотрел своему противнику в глаза. Побагровев, Бенжамин пробормотал что-то нелестное, потом отстегнул холщовый мешок от своего седла и швырнул музыканту.
— Подавись.
— Очень любезно с вашей стороны, — невозмутимо поблагодарил Фламэ.
Смахнув с соломы снег, он уселся, скрестив ноги, и принялся перебирать содержимое сумки. Не дожидаясь, пока лорд-наемник снова откроет рот — все равно ничего хорошего не услышишь — музыкант заговорил сам.
— Ваша сестра околдована. Ведьмы утверждают, что у таких, как она, похищено сердце, но один бог знает, что они имеют в виду.
— У таких, как она? — мрачно переспросил Бенжамин.
— Вы видели фрейлин королевы, — пожал плечами Фламэ. — Бесчувственные куклы. Они не мертвы, но и живыми их, увы, назвать сложновато. То же будет и с леди Беатрис, если мы не поторопимся.
— В таком случае… — Бенжамин направился к лошадям, сделав знак своему секретарю. Тот подскочил и склонился над леди Беатрис, и только умница-ведьма осталась на месте.
— Сядьте, — спокойно скомандовал Фламэ, вытаскивая из сумки стопку пожелтевших от времени листков. — Живо. Спешка нужна только при ловле блох. Даже кузнечиков так не ловят. Впрочем, не знаю, никогда не пробовал.
Расправив листки, музыкант бодро зашуршал ими, небрежно бросив: «Костер разведите, а то замерзнем».
Снегопад усилился. Снег теперь валил через дыры в крыше, и Беатрису пришлось накрыть всеми имеющимися плащами. Путники сбились в кучку возле слабого огня, который едва мог обогреть их ноги. Сидящий особняком Палач, казалось, и не обращал внимания на холод. Склонившись над своими листками, он перебирал их, делал ногтем какие-то пометки и бормотал себе под нос таинственные фразы. Движимая любопытством ведьма подошла к нему и заглянула через плечо.
— Это же главы из «Легенд Озерного края»!
— Совершенно верно, — рассеяно кивнул Адмар и сделал еще одну пометку в углу потемневшего листа. — Я собственноручно их вырвал. Надо, конечно, было вырезать, да ножа под рукой не оказалось. Взгляните сюда, милорд.
Это «милорд» было произнесено без прежнего почтения и вызвало у Джинджер жгучую зависть. Хотела бы и она вот так же вольно разговаривать с доморощенным лордом. Бенжамин нехотя поднял голову и обжег Адмара полным ненависти взглядом.
— Что?
Адмар ответил ему взглядом возмутительно безмятежным. Джинджер невольно поежилась. Если так будет продолжаться, то уже к завтрашнему дню случиться драка, в которую и сама она может быть замешана. Драки Джинджер не любила. Во-первых, никогда драться не умела, не ведьмино это дело, а во-вторых, ее дар предвидения в такие минуты отчего-то сбоил, и ведьма чувствовала себя слепой. Все предзнаменования молчали, и от этого становилось страшно.
— Как эти бумажульки могут помочь Беатрис? — мрачно спросил Бенжамин, отводя взгляд в сторону.
— Возможно, что никак, — Палач пошевелил пальцами раненой руки и поморщился, аккуратно положил ее на колено. — Послушайте лучше одну занимательную историю. У одного сеньора было два сына…
— Причем тут это?! — разозлился Бенжамин.
— Слушайте. Вы не сядете, сударыня? — Адмар поднял глаза на Джинджер. — Вы мне свет загораживаете.
Глаза у него все-таки были неприятные — слишком уж умные. От людей с таким проницательным взглядом добра не жди. Джинджер фыркнула и села.
— Итак, у одного владетельного сеньора было два сына. Они полюбили одну девушку, которую сборник именует «Девой из Рекнойла», что странно, потому что никакого Рекнойла в Озерном крае нет, и не было никогда. Как бы то ни было, оба молодых человека добивались руки девушки, и она согласилась выйти за старшего. Весьма благоразумно, потому как именно ему отец собирался оставить замок и все земли. Состоялся сговор, назначена была свадьба, а накануне нее в покои девушки вполз непрошеный гость из Аннуэрской пещеры — черная змея. Змея нашептала девушке целую прорву гадостей, но, главное, поселила в ее сердце ревность к окрестным красавицам, которыми, к слову, всегда славился Озерный край.
Джинджер уже доводилось слышать сказку о змее из Аннуэрской пещеры, но в исполнении Адмара эта история выглядела не в пример живее и увлекательнее. Каким бы он не был убийцей, рассказчик был прирожденный. Краем глаза — ведьма не отводила взгляда от лица Палача, хранящего легкую ироничную полуулыбку — Джинджер заметила, что и Бенжамин с Филиппом слушают, словно завороженные.