— С самой свадьбы яд змеи принес свои плоды, если можно так выразиться. Девушка, прежде такая нежная, сделалась вдруг подозрительной и злой. Она мужу и шагу не давала ступить. Обеспокоенный переменой в ней младший брат отправился к живущей неподалеку ведьме. «Любезная Дама, — учтиво сказал он, — разрешите мою проблему». На что ведьма ответила, что змея из Аннуэрской пещеры похитила сердце девушки и проглотила его, а в грудь был вложен драгоценный камень, красивый, но холодный и с острыми гранями. Чтобы спасти ее, надо победить змею и вырезать из ее зоба сердце. Младший брат бесстрашно отправился к пещере, вошел в нее, как положено в подобных историях, победил змею и принес сердце девушке. Вновь став прежней, она, преисполнившись благодарности, рассталась с мужем и вышла за своего спасителя. И жили они долго и счастливо в замке, кажется, Ислорн, что несущественно, поскольку он разрушен.
— Чудесная история! — саркастически ухмыльнулся Бенжамин. — Чем она может помочь, Палач?
Адмар склонил голову к плечу, улыбаясь самыми краешками губ.
— Меня зовут Фламиан. Впрочем, с детства предпочитаю сокращение до Фламэ, чего и вам желаю, — он легко сменил тон. — Всего в первоначальном варианте сборника четыре истории, столь же старинные, многословные и витиеватые, до кучи пересказанных одним из искуснейших труверов времен любимого мной Альдасера Доброго — Мартинесом Ольхой. Сказочки куртуазные, липнущие к зубам, как патока. И составляющие важные части головоломки. Я сумел разгадать только две: эту, про пещеру, и еще одну — о мече короля Удальгрима. Она, увы, толком не сохранилась, но есть чудесная баллада на эту тему…
— Не надо баллад, — сухо осадил его Бенжамин. — В чем суть этих басен?
— В том, что нужно войти в Аннуэрскую пещеру, победить змею и вырезать нечто у нее из тела, — спокойно ответил Адмар. — Во второй сказке говорится о кинжале, который Мирабель не снимает с пояса, даже когда спит. Без него все попытки спасти вашу сестру бессмысленны, поэтому говорю это, пока мы еще возле столицы. Да, милорд, у нас не так-то много времени. Кое-какие колдовские уловки могут поддерживать леди Беатрис, например дым сухой полыни… вот, кстати, и она…
Адмар вытащил из сумки несколько тонких связок травы и кинул ее Джинджер.
— Подожгите, сударыня ведьма, и дайте миледи подышать дымом. Но это временная мера, все равно, что лечить проказу мёдом. Нам надо торопиться.
После секундных колебаний Джинджер отдала полынь Филиппу и вытащила из складок юбки тряпицу с кинжалом.
— Я забрала это… случайно…
Несколько секунд Адмар смотрел на черный клинок, на котором даже блики от костра тускнели и затухали, после чего, позабыв про рану, зааплодировал.
Судьба была, по наблюдениям Фламэ, дамочка с характером. Ей случалось выкидывать такие фортели, что оставалось только диву даваться. Вот, к примеру, встреча с обиженным лордом, его околдованной сестрой и вороватой ведьмой — это цветочки. А когда лорд оказывается сыном давно с твоего попущения убитого человека, сестрица попадается на зуб Мирабель, а ведьма крадет черный клинок с пояса королевы — вот это судьба. Даже Рок, а не просто судьба. С размахом. Порадоваться этому мешали два обстоятельства: холод, пробирающийся под легкий кожаный дублет, не защищающий ни от непогоды, ни от оружия; и боль в руке. Баюкая израненную кисть, Фламэ рассматривал безразличное ко всему пламя крошечного костерка. Против большего огня он сам протестовал: его легко могли увидеть местные жители, а то и королевские патрули. Рядом, нахохлившись, сидела ведьма. Лорд и его секретарь склонились над постелью леди Беатрисы, которая, кажется, начала приходить в себя. Полынь могла принести только кратковременное облегчение, исцелением тут и не пахло, но Фламэ счел за лучшее об этом не напоминать. Тем более что, стоило Беатрисе открыть глаза, и ее братец — самозваный предводитель маленького отряда — вспомнил об ужине. В седельных сумках нашлись хлеб, немного вареного мяса, уже остывшего (да и прежде едва ли вкусного) и две фляги — с вином и с пивом. Расщедрившись на радостях, Бенжамин кинул своему то ли пленнику, то ли проводнику краюшку и кусок волокнистой говядины. Лениво это пережевывая, Фламэ продолжил смотреть в огонь.
Впервые за десять лет он был так близко к цели, о которой всегда имел самое смутное представление. Чтобы добраться до Аннуэрской пещеры, надо было ехать от столицы на юг почти до границ с Империей. Она располагалась на самой окраине давным-давно заболоченных Озерных графств и официально входила то в Кэр, то в Моффлер — обоим графствам от нее было немного толка. Что делать в самой пещере, Фламэ не знал. Легенды говорили разное, и в половине из них храбрый, но безрассудный юноша погибал.