— Я не молюсь богам
Но в положенный час
На перекрестке дорог
Камень роняю к ногам
Растет в дорожной пыли
Груда белых камней
Бог перекрестков верней
Прочих братьев своих
Бог перекрестков хранит
Всех, без споров и тяжб
Путников, без разбора —
Младенца и палача
Бог дальних дорог
Груда белых камней
Сверху кладу я свой
Пусть будет путь верней
Я не молюсь богам
Но в назначенный час
В гроб попрошу к ногам
Камешек бросить вас
Положив камень поверх груды, Адмар выпрямился.
— Ты доволен, мастер Уилл?
Шут улыбнулся и похлопал его по плечу.
— Вполне, мастер Фламиан. А вот и наш молодой друг. Как думаешь, на него распространяется благосклонность Духа?
Адмар вздернул брови.
— Это был мой камень.
— А на меня? — шутливо, надеясь развеять тяжесть, висящую над отрядом с самого первого мгновения, спросила Джинджер.
Музыкант смерил ее взглядом. Ведьме разом сделалось не по себе, но ровно до того момента, как взгляд вдруг потеплел.
— Пожалуй, госпожа ведьма.
И он улыбнулся уголком губ. Джинджер робко ответила на его улыбку, потом перехватила ледяной совершенно взгляд Бенжамина и направилась к своей лошади.
— Здесь я должен с вами расстаться, — объявил шут, пожимая руку сначала Адмару, потому лорду-наемнику. Последнего явно задела такая последовательность. — Дальше вы справитесь сами. Когда пересечете реку, сверните направо. Тропа не слишком приметна, но я попросил своих людей повязать на деревья ленты. Дом старика в чащобе, но вы быстро его найдете. Он особенно не прячется. Удачи вам.
Вскочив в седло, шут умудрился изобразить престранный поклон, потом ударил лошадь пятками по бокам и сорвался в карьер. Проводив его взглядами, путники принялись заводить своих лошадей на паром. Животные волновались, перебирали копытами и трясли головами. Джинджер была с ними полностью согласна: паром не вызывал в ней никакого доверия. Переправившись на противоположный берег следом за лошадьми (ведьма всю дорогу цеплялась за веревочное ограждение), путешественники вновь взобрались в седла. Адмар занял место во главе отряда, сделавшись еще прямее, еще скованнее и еще страшнее. Джинджер подъехала к нему ближе, но заговаривать не рискнула. Свернув направо, маленький отряд поехал вдоль реки по узкой дороге, проложенной между деревьев. То и дело на ветвях попадались яркие ленты, завязанные причудливыми узлами.
— Это традиция куритских поморов, — пояснил Адмар, не оборачиваясь. — Так они просят защиты для своих рыбаков у духов ветра. Даже и не знаю, как этот обычай попал сюда, но Уилл хорошо придумал. Ленты никого не насторожат.
Ехавший сразу за Джинджер лорд Бенжамин процедил что-то сквозь зубы. Едва они только сошли с парома, он помрачнел, и теперь ехал, глядя прямо перед собой. Впрочем, ведьма легко могла его понять: ненавистный Палач мог теперь безнаказанно ему приказывать. Хотя пока Адмар и не злоупотреблял появившейся властью, Бенжамин ежесекундно ждал того момента, когда Палач вздумает отыграться.
Проехав примерно полнэя, Адмар остановился и спрыгнул на снег. Поводив в воздухе рукой, он сокрушенно покачал головой и поцокал языком.
— Дальше пешком. Старик поставил защиту, и всадников она не пропустит. И… — музыкант ссутулился. — Меня возможно тоже. Милорд Бенжамин, идите первым.
Лорд-наемник с подозрением осмотрел дорогу, уводящую в сумрак между деревьями. Он явно ожидал подвоха и от Адмара, и от тропы, и от старика-барда.
— Бросьте, юноша! — раздраженно отмахнулся музыкант. — Я найду способ избавиться от вас, если понадобиться. Старый Мартин — безобиднейшее создание.
— Тогда чего ты боишься? — насмешливо спросил Бенжамин.
Адмар пожал плечами.
— Все относительно.
Бенжамин фыркнул, спешился и пошел вперед, ведя своего коня под уздцы. За ним последовали Филипп и сомнамбула-Беатриса. Джинджер задержалась и пошла в ногу с музыкантом.
— И кто он, этот бард?
— Старый колдун, — Адмар негромко хмыкнул. — Колдуны у вас не в чести, верно? Его высоко ценили мои родители за знания. Кроме того, он был астрологом и картографом. Тридцать лет назад и те и другие были в большом почете. Хотя, боюсь, сейчас он — выживший из ума старик.
Джинджер осторожно коснулась руки музыканта, затянутой в перчатку. Та дрожала. А все приметы по-прежнему указывали на благополучное разрешение дела и на полезную встречу и ценное знакомство. Ведьма отдернула руку и прибавила шагу.