Вскоре за деревьями показалась хижина, сложенная из древних, почерневших от времени бревен. Над крышей из дранки, серебристой от старости, поднималась кирпичная труба, и над ней вился дымок. Перекошенная дверь была приоткрыта, и из домика тянуло теплом, запахом похлебки на травах и чем-то еще таинственным. Так выглядели обычно дома ведуний и знахарок, разве что у тех к трубе обязательно был привязан пук полыни, а на дверном косяке покачивался снятый навеки перстень.
Бенжамин постучал.
— Я ждал вас, — бодро ответил голос, показавшийся Джинджер смутно знакомым.
Дверь со скрипом распахнулась, и на порог вышел худой старик, в Каэлэде обманувший ее на десять монет, а потом указавший им на озерные легенды. Цепкий взгляд его глаз перебегал с одного лица, на другое.
— Лорд из Тура, миледи Беатрис, и вы, госпожа ведьма…. Что ты здесь делаешь? — взгляд замер на лице Адмара.
— Если ты ждал нас, что же ты удивляешься мне? — холодно спросил музыкант.
— Звезды не сообщают подробностей, — парировал старик.
— Тогда я предпочту полагаться на госпожу Элизу.
Джинджер почувствовала себя неуютно, когда глаза старика впились в нее.
— Проходите, — сказал он. — Не обессудьте, у меня гости.
Он распахнул, насколько это было возможно, дверь и пропустил путников внутрь, в распаренное тепло хижины. Большую часть передней комнаты занимал стол. Половина его была накрыта к обеду, а вторая — завалена пучками трав, всевозможной травнической посудой и обрывками бумаги. Не сразу, но Джинджер разглядела и тех гостей, о которых говорил маг. Оба они были одеты в темное, к тому же у обоих были темные — у женщины так просто черные — волосы.
— Мэтр Ноэль, странствующий эксперт, и госпожа Фрида, — представил старик небрежно. Имена вновь прибывших он даже называть не стал. — Садитесь к столу, сейчас будет готов чай.
Бенжамин бережно усадил сестру и устроился на краю лавки. Филипп сел с другой стороны. Они как всегда окружали Беатрису повышенным вниманием и заботой, и это вызывало у Джинджер что-то среднее между завистью и отвращением. Она села, стараясь держаться поближе к Адмару, и принялась украдкой разглядывать темную пару напротив. Мужчина с отрешенным видом смотрел на огонь, а женщина наоборот с любопытством разглядывала гостей.
— Что с бедной девушкой? — спросила госпожа Фрида. Голос у нее был глубокий, и дополнительное очарование ему придавал легкий имперский акцент, делающий слова четче и объемнее. Даже Джинджер поддалась на очарование этого голоса.
Бенжамин открыл уже рот, чтобы, судя по взгляду, рассказать все, но опомнился. Насупившись, он процедил:
— Мы пришли поговорить об этом с господином Мартином.
— У меня нет секретов от добрых друзей, — ответил старик, водружая чайник на центр скатерти. — Они пришли, чтобы узнать, как спасти эту девушку. Не правда ли, милорд Бенжамин?
— Почему вы не сказали нам все сразу? — сухо спросил лорд-наемник.
— То, что просто получается, просто теряется, — отмахнулся старик и повернулся к Адмару. — Не так ли, мальчик мой, Фламиан.
Музыкант покачал головой и примирительно похлопал Бенжамина по сжатой в кулак руке.
— Спокойно, юноша. Мы пришли, мастер Мартин, чтобы узнать о Круглом озере.
Старик неспешно разлил чай по толстостенным кружкам, опустился на единственный стул во главе стола и подергал себя за кончик ведьмовского, крючковатого носа.
— Вот, значит, как…
Странное дело, но Фламэ не мог отвести глаз от сидящей напротив женщины. Она была необыкновенно, пугающе красива. Волны иссиня-черных волос обрамляли смуглое лицо, на котором сияли похожие на изумруды глаза. Грудь была утянута, и открыта гораздо сильнее, чем это позволялось в Империи. Между идеальной формы ключицами лежал на серебряной цепочке медальон. Фламэ моргнул, стараясь сбросить наваждение, и перехватил взгляд мужчины. Спутник красавицы, кажется, откровенно развлекался.
— Мастер Мартин, — заговорил он. В его речи акцент чувствовался сильнее. — Может быть, ты заодно поищешь карты и для нас.
— Я прекрасно все помню! — разозлился старый бард. — И безо всяких карт!
— Не сомневаюсь, — усмехнулась женщина. — А пока вы рисуете их заново, мастер, поскольку у нас не такая хорошая память, позвольте, я взгляну на бедную девочку.
Поднявшись, она, прихрамывая, обошла стол и склонилась над леди Беатрисой. Узкая рука коснулась волос девушки. На безымянном пальце блеснул тяжелый перстень с вишневого цвета альмандином. Ведьма. Травница. Несколько секунд ведьма перебирала спутанные за день волосы Беатрисы, а потом помрачнела.