Лина завела машину. Вспыхнули стоп-сигналы, и через секунду машина рванула с места и понеслась в сторону Нового Арбата. Лина не смогла проехать мимо торгового центра призывно манящего скидками. В одном из бутиков Лина купила для Эдика солидный чёрный портфель из толстой кожи, а для себя – чудесное платьице, похожее на коротенькую плиссированную греческую тунику цвета шампанского с тонким золотистым пояском под грудью. Переодевшись в обновку, как она это часто делала, Лина поспешила к машине. Но приблизившись к стеклянному барьеру дверей, поняла, что на улице льёт настоящий ливень.
– Господи, да что же с погодой происходит! – негодуя, воскликнула Лина.
Зонта у неё не было, а бежать в ливень в новом платье было просто немыслимо. Она поставила пакеты, облокотилась на стену и стала просто ждать, пока закончится дождь. Лина стояла и смотрела сквозь его сизую пелену на серые дома Нового Арбата, украшенные цветной иллюминацией рекламы, на череду автомобилей, которые с зажженными фарами и быстро движущимися туда-сюда усиками «дворников» были похожи на колонию разноцветных букашек, которые пытались отыскать свою дорогу в этой внезапно обрушившейся на них стене воды.
Как часто в юности она прогуливалась здесь с подружками, мечтая, что однажды она купит то синее платье с широким поясом, что стояло на манекене в витрине универмага «Весна». А когда начинался дождь, они любили прятаться под большим козырьком «Дома книги». Там было так уютно, особенно, если в руках у тебя пачка эскимо или бутылочка «Дюшеса».
Лина неслась по волнам воспоминаний, разглядывая старые здания, пока не обратила внимание на LED панель с яркой надписью: «элитная недвижимость Унико Плюс». Это было то самое агентство, которое атаковало маму на счет её квартиры. Весь флер сентиментальности от детских воспоминаний тут же улетучился. «Элитная недвижимость ценой чужой жизни» – пронеслось в голове Лины, бросая на её лицо жёсткую тень негодования.
Неожиданно одна шальная мысль точно ужалила Лину. Она подхватила пакеты и решительно направилась к стеклянным дверям торгового центра. Лина выскочила прямо под проливной дождь и побежала к машине. «Я должна туда съездить» – думала Лина, выезжая со стоянки.
Мелькнул перекрёсток, другой, третий и Лина оказалась во дворе жилого дома.
Второй раз за сегодня она сидела в машине с боем в груди. «Зачем я здесь?» – думала Лина. – «Чтобы глупая надежда разбилась? Но… Господи, я так хочу верить…».
Дождь кончился, и опять выглянуло солнце, лишь только крупные капли продолжали тяжело падать с деревьев, всхлипывая в тёплых лужах.
Двор ничуть не изменился за прошедшие три года. Разве что старая яблоня начала потихоньку сохнуть с верхушки, её мощный ствол покрылся глубокими трещинами, как лицо старого человека морщинами.
Лина вспомнила, что семилетней девочкой, она как обезьянка залезала почти на самый верх, а там срывала и бросала вниз другим ребятам ещё не вызревшие кислые яблоки. О, это были самые вкусные яблоки на свете! А весной яблоня цвела так пышно, что нежный аромат её розовых цветов тянулся шлейфом до самого пятого этажа, где жила Витальевна, давняя приятельница мамы. Но сейчас двор был пуст. Видимо, уже по обыкновению – прошли те времена, когда дети целыми днями носились по дворам с ключом от квартиры на шее и грызли зелёные яблоки. Теперь двор напоминал скорее тесный паркинг, чем площадку для детских игр. Старая яблоня видела на своем веку много поколений, выросших в этом дворе и покинувших его, пережила другие деревья и теперь одиноко шелестела листьями, дожидаясь своего последнего часа. Дерево словно поняло, что ему больше не для кого цвести и давать урожай. Никто уже не обхватит ствол, карабкаясь наверх и ломая ветки.
Лина глубоко вздохнула, вышла из машины и направилась в подъезд. Она стала медленно подниматься вверх по лестнице, толкая вверх ладонь по отполированным годами деревянным перилам.