Поток мыслей на секунду остановился.
Так-то оно всё так… Но, когда проходит тридцать первый, второй, третий день рождения, а в доме не звучат детские голоса, из глубины души всплывает липкое чувство неудовлетворённости. Ты стала совсем взрослой, а дом всё равно кажется большим и деревья высокими, как в детстве. И ты начинаешь бродить по магазинам в поисках вещей, способных заполнить эту пустоту. И тащишь в дом всё, что не попадя: диванные подушки, комодики, дурацкие напольные вазы… Но дом всё равно пустой. Тогда приходит в голову светлая мысль – пригласить дизайнера. Наверняка, профессионал найдёт, чем заполнить пустоту. Ан, нет. После месяцев суеты дом неузнаваем и заставлен новой утварью, но чувство пустоты остаётся. Тогда ты забиваешься в угол с бокалом в руке и добытой где-то сигаретой и плачешь. Ты нашла ответ. И от него не спрячешься за напольной вазой. Ты вспоминаешь, сколько раз неизвестно зачем останавливалась возле отделов с одеждой для новорожденных и рассматривала малюсенькие распашонки. Понимаешь, что первого сентября Facebook для тебя не существует, потому что большинство твоих подруг выложат с десяток фото с радостными физиономиями своих чад в новенькой школьной форме с букетами наперевес. Ты осознаёшь, что всякий раз замечаешь в светской хронике заметку, где пишут, что очередная звезда сериалов родила на пятом десятке, и говоришь себе: да ты ещё совсем девчонка, успеется! И вот так, вдруг признаёшься себе, что правда очевидна – ты не относишься к тому типу женщин, которые живут «для себя». Внезапно жизнь без заботы о маленьком чуде с твоими глазами и папиным носом теряет смысл…
Незнакомка заморгала. Тот самый пресловутый угол поймал её, а в руках ни кофе, ни сигареты, чтобы хоть как-то защититься от себя. Факт есть факт – ей 33, а аист до сих пор не постучал к ней в окно.
Боль в висках утихла, но заныло в сердце.
На столе завибрировал телефон.
– Да, Светик, привет, – вяло ответила на звонок Лина.
– Привет, Линусик! – раздался в трубке слегка манерный женский голос. – Ты спишь, дорогая?
– Нет. С чего ты взяла?
– Не знаю. Я, например, только проснулась.
– Сейчас три часа дня!
– И что? Я легла в четыре утра.
– Ясно. Опять гудели в каком–то клубе?
– Что‑то получше! Ты же помнишь, что недавно в «Вконтакте» я нашла своего бывшего одноклассника, с которым девственности лишилась и…
– Так, всё понятно, – остановила подругу Лина. – Не продолжай, прошу.
–Ладно–ладно, ханжа! – засмеялась Света. Только знай, что ты лишаешься невероятно интересных подробностей.
– Ничего, я переживу. А ты бы поостереглась такие вещи по телефону бормотать. Не удивлюсь, если твой муж прослушку на телефон поставил.
– Ничего он не поставил, – возразила Света и перевела тему: – Ты где?
– Пью кофе в «Nero». На данный момент – это единственный оазис, где я могу переждать очередной приступ головной боли.
– Опять мигрень?
– Мигрень? Мигрени для меня пройденный этап. Для того, что со мной происходит, ещё не придумали названия. Врач предупреждал, что боли могут продолжиться, усиливаться, учащаться. Но не до такой же степени!
– Нечего было с Эдиком лихачить на машине! Даже я не сажусь в подпитии за руль!
– А–а, – протянула Лина.
– Ты не помнишь, что тебе в Геленджике нагадали?
– Смерть в автокатастрофе, – устало сказала Лина. – И что? Такое всякий шарлатан может брякнуть.
– Но зачем было судьбу искушать? А что, если бы твоя башка не такой крепкой оказалась, а?
– Это просто совпадение. Не трать, энергию, ты все равно не убедишь меня верить словам чокнутой цыганки.
– Ох, Лина. Зря ты не веришь, – настаивала Светка.
– Я верю в то, что вижу своими глазами. Я же не уговариваю тебя бросить всю эту чушь со спиритическими сеансами, медитациями, какими-то «походами» в прошлые жизни. Резвись на здоровье со своими гуру, открывай чакры, а меня не втягивай, ладно?
– Ладно, – нехотя, согласилась Света. – Но мне не нравятся твои головные боли.
– Ты точь-в-точь как мама, – сказала Лина и погрустнела. Мама… ещё одна больная тема.